С хирургической точностью удерживая пипетку, Валерия добавила в колбу несколько капель темного экстракта сонных трав, тайно увезенных со старой базы.

Жидкость тут же отозвалась. С шипением она окрасилась в ядовито-индиговый цвет, выбросив вверх облачко сладковатого пара.

Валерия даже головы не повернула на мои шаги:

— Я повысила концентрацию до семидесяти двух процентов, Альфа. Сон наследников будет ещё крепче. Всё строго по науке.

— Отлично, — кивнул я. — А то Анжелика уже начала плеваться искрами прямо в борщ.

— Передай своей остроухой прислуге, пусть приготовит чистые флаконы, — холодно добавила Валерия. — И пусть не вздумает тереть их своим подолом. Мне нужна стерильность, а не её эльфячьи бактерии.

— Лири стерильна, как скальпель, — хмыкнул я. — Она перед тем как протереть стакан, читает над ним три проклятия на чистом эльфийском. Но я передам.

Сразу после Валерии я зашел на кухню.

У огромной плиты хозяйничала Иллириэль. На серебряных весах она до миллиграмма отмеряла порции сушеных трав и мелкого железного порошка. Сверкая холодными глазами, она ссыпала смесь в огромную кастрюлю, где шумно бурлил бульон на мозговых костях.

Я подошел ближе, бесшумно оперся локтем о столешницу и с улыбкой заглянул в кастрюлю:

— Аккуратнее со специями, Лири. А то у тебя такое лицо, будто ты варишь суп не моим женам, а дворянам, которых планируется травануть. Пересолишь — заставлю вылакать всё ведро прямо с плиты.

Эльфийка даже ухом не повела. Её заостренные ушки едва заметно вздрогнули, но лицо осталось фарфоровой маской образцовой горничной. Она плавно, круговым движением помешивала бульон большой деревянной ложкой, без единого лишнего всплеска.

— Головы ваших невест пусты, как казна обнищавшего баронства, Хозяин, так что не велика потеря, — ответила она ледяным, но полным гордости тоном. — Мой бульон рассчитан с аптекарской точностью, чтобы восполнить нехватку железа и маны в их крови.

Она сделала театральную паузу, на секунду прервавшись, и одарила меня холодным взглядом:

— А что касается моего рвения… будущие наследники Стаи не должны голодать только потому, что два нерожденных вожака решили устроить Армагеддон в утробе матерей. Клан должен расти сильным. Это вопрос моей профессиональной чести. Я не умею делать свою работу плохо.

Я тихо, до хрипа в груди, рассмеялся, делая последний глоток чая.

В доме наконец-то царил полный, выверенный по часам покой. Все работали слаженно, как единый, хорошо смазанный механизм.

Когда пыль наконец осела — её убрал своей магией уставший Демид — спальня стала напоминать укрытие после бомбежки, над убранством которого словно поработали дизайнеры дорогого салона. В воздухе еще пахло металлом, сваркой и горячей медью от сетки Лизы. Но стены, облицованные новым камнем, уже мерно пульсировали мягким фиолетовым светом рун-поглотителей. Стало совсем тихо, только за окном убаюкивающе шумел далекий дождь.