Соболь на его плече лениво потянулся, выгнув спину и вытягивая лапы. Совершенно, кстати, чистые лапы.

Воронин почувствовал, как паника внутри него начинает нехотя уступать место расчету.

— А… потом? — осторожно спросил он. — Когда она… вычеркнет?

— О, вот теперь вы задаете правильные вопросы. — Соболев снова сел в кресло, и Проша стек к нему на колени. — Потом самое скучное и самое прекрасное. Бумажная работа. Клан Волковых ликвидирован за укрывательство аномалии. Земли конфискованы. Скважина Бездны, — граф произнес эти слова так, как гурман произносит название десерта, — остается бесхозной. А бесхозное имущество, согласно Уложению, передается благонадежному Клану с безупречной репутацией. Столичный начальник нашей дорогой Ксении подпишет передачу, не читая. Он мне должен. Много и давно.

— Соболевым, — прошептал Воронин.

— Соболевым, — подтвердил граф. — А некий исполняющий обязанности главы местного КМН за содействие следствию получит наконец свой долгожданный перевод в Столицу. Кабинет с окнами на набережную. Я лично прослежу.

Набережная. Воронин почти увидел ее. Чистую, сухую, без единого демона и без единого Волкова в радиусе тысячи верст.

— Что от меня требуется? — спросил он, и голос его впервые за вечер не дрожал.

Соболев наклонился вперед. Проша на его коленях приподнял голову и зашипел в сторону Воронина, тихо и очень доходчиво.

Мягкий бархат в голосе графа исчез. Осталась сталь.

— Всё просто. Первое: не смейте лгать Тьери. Никогда. Ни в мелочах, ни в главном. Она сотрет вас на месте, и я, честно говоря, даже не буду возражать, потому что лгущий вы бесполезны. Ей нужна правда? Прекрасно. Кормите ее правдой. Правильно нарезанной, правильно поданной, в правильном порядке.

— Быть ее идеальным помощником, — кивнул Воронин.

— Испуганным, услужливым помощником. Испуг, кстати, изображать не придется, у вас талант. Второе: скормите ей правильные отчеты. Все аномалии, все всплески, все грехи Волковых. Направьте ее перо прямо к Логову. Пусть каждая строчка ее протокола пахнет волчьей шерстью.

— А третье?

— Третье. — Граф погладил соболя, и тот перестал шипеть. — Держите ухо востро на лисьи проказы. Беглая девка-кицунэ где-то в городе или рядом с ним. Мне нужно знать, где она прячется. Раньше всех.

— Зачем? Если Тьери и так сотрет Волковых…

— Затем, Воронин, что кицунэ — наш главный фитиль для этой бочки с порохом. — Соболев улыбнулся, и на секунду его улыбка стала неотличима от оскала Прокурора. — Тьери нужна неопровержимая улика. Живая, дышащая, девятихвостая улика, выношенная под крышей Волковых. Найдем лису — и дело закрыто раньше, чем Альфа успеет зарычать. Не найдем… что ж, тогда всё затянется, а затянутые дела имеют свойство срываться. Я не люблю, когда дела срываются. Проша тоже не любит.