— Тьери — это мой личный подарок нашему мохнатому Альфе, — сказал граф. — С доставкой на дом. Без обратного адреса.

— Подарок?.. — Воронин промокнул лоб рукавом, потому что платок остался где-то в кабинете, вместе с достоинством. — Граф, при всем уважении… вы хоть понимаете, кого вы позвали? Она же не разбирает, кто свой, кто чужой! Она и меня чуть не стерла! Вместе с фамилией…

— И правильно бы сделала, между нами говоря. Вы в последнее время работаете отвратительно. — Соболев пригубил бренди. — Но нет, Воронин, я прекрасно понимаю, кого позвал. В этом вся прелесть.

Граф вернулся к камину, но садиться не стал. Он стоял, глядя в огонь, и рассеянно поглаживал соболя на плече. Зверек жмурился.

— Скажите, Воронин, вы когда-нибудь видели, как охотится волк?

— Э-э… В документальном смысле?

— В любом. Волк воет на всю тайгу. Гонит добычу, ломится через бурелом, берет своё зубами и злостью. Вся тайга знает, что Стая вышла на охоту, за версту. Волк силен, спору нет. Но он глуп в самом главном: он не умеет быть незаметным. — Граф сделал паузу. — А теперь посмотрите на соболя.

Прокурор, будто по команде, приподнялся на плече хозяина и застыл. Идеально неподвижный, гибкий, с глазами-бусинами, в которых плясал огонь камина.

— Соболь убивает молча, — мурлыкнул Соболев. — Жертва узнаёт об охотнике в тот момент, когда зубы уже сомкнулись на горле. И даже тогда, заметьте, соболь остается очаровательным и пушистым. Из него шьют мантии для королей, Воронин. Из волков шьют коврики для прихожих.

Воронин сглотнул. Крыть было нечем.

— К слову, о размерах. Медоед, наш ближайший родич по Крови, на вид тоже слаб и мал, — продолжал Соболев. — Но держит в страхе всю Африку. Как и Росомаха всю Сибирь. Вот она, сила Куньих. Улавливаете?

— Да-да, господин. А Тьери… — начал он.

— А Тьери — это наше идеальное перо. — Граф повернулся к нему, и в янтарном свете его улыбка стала почти жуткой. — Понимаете, в чем ее ценность? Ее нельзя подкупить. Совсем. Я проверял, поверьте, через третьих лиц и с большим тактом. Она фанатик Уложения. Реальность для нее — это черновик, полный ошибок, а себя Ксюша видит редактором с правом стирания.

— И это… хорошо?

— Это восхитительно, Воронин. Неподкупный человек предсказуем. Продажного нужно постоянно перекупать, следить, чтобы его не перекупили другие, это утомительно и дорого. А фанатику достаточно показать пальцем на орфографическую ошибку. И он сам, бесплатно, с искренним рвением, сотрет ее из текста. — Граф улыбнулся. — А Волковы, друг мой, это целая чернильная клякса на весь разворот. Беглая кицунэ. Наследник Бездны. Укрывательство аномалии S-класса. Тьери увидит это и вычеркнет весь Клан из Чистовика Империи собственной рукой. Нам даже не придется пачкать лапы.