— Нет, — просипел Воронин. — Нет-нет-нет.

С неба падал пергамент.

Белоснежные листы с золотыми имперскими печатями медленно, торжественно опускались на грязную брусчатку площади, укрывая её, как первый снег. Прохожие задирали головы и на всякий случай разбегались. Правильно делали.

А потом на площадь бесшумно опустилась карета.

Колёса из светящегося канцелярского воска. Лошадей нет. Вместо них экипаж тянули два голема, собранных из старых судебных томов. Один на ходу шелестел страницами, как будто зачитывал приговор.

Воронин почувствовал, как мундир становится ему велик. Прямо сейчас, в реальном времени. Стресс сжигал его быстрее любой диеты.

Он знал этот почерк. Весь Департамент знал его.

Архимаг Ксения Тьери. Хранительница Имперского Чистовика. Мясорубка Уложения, как ее прозвали.

Дверь кабинета открылась с сухим, безупречным щелчком. Воронин мог поклясться, что запирал её на ключ.

Потёртый линолеум под порогом дрогнул и потёк, превращаясь в идеально ровный красный ковёр. Ковёр Закона стелился сам, услужливо, до середины кабинета.

По нему вошла она.

Высокая, худая, в вызывающе алом платье со шлейфом. Белые волосы уложены в строгую причёску секретарши. Капли уличной сырости застыли в воздухе вокруг неё, не смея коснуться ткани.

В глазах Архимага бежали строчки. Мелкий шрифт Уложений КМН, живой, шевелящийся. В руке она держала массивное гусиное перо.

Ксения Тьери обвела кабинет взглядом оперной дивы, которую заманили в привокзальный туалет.

— Даже воздух в этом кабинете пропитан орфографическими ошибками, — сказала она. — Воронин, вы хуже, чем пьяный писарь.

— Ваше Превосходительство… — Воронин вскочил. Одновременно с этим он очень плавно, очень незаметно, спрятал папку с данными Паучихи под стол. — Какая честь…

Ксения даже не посмотрела в его сторону. Лениво, почти скучая, она сделала пером короткий росчерк в воздухе.

Папка в руках Воронина осыпалась серым пеплом. Весь компромат, все три недели работы, все надежды на тёплую Столицу — горстка пыли на брюках.

— Не сорите на рабочем месте, — сказала Ксения.

Она прошла к его креслу и села. Кресло скрипнуло, дёрнулось и поспешно поменяло форму под её осанку — из продавленного чиновничьего насеста в нечто, отдалённо напоминающее трон.

Строчки в её глазах побежали быстрее.

— Вы думаете, в Столице сидят идиоты, Воронин? Что у вас в Северогорске происходит? У вас есть ровно три минуты, чтобы предоставить мне чистовой вариант дела. Иначе я внесу вашу фамилию в графу «Расходные материалы».

Воронин судорожно сглотнул. Лицо покрылось липким потом. Мундир, кажется, стал ему тесен.