Я сидел в холле с чашкой чая и дочитывал «Нежного Орка». Орк как раз женился. Система не обманула.

Я, кажется, даже понял, зачем женщины читают такие книги. Моё понимание их психологии стало глубже.

[Чёрный Желудок: Усвоение хвоста Кицунэ: 31%. Получено: +12% к сопротивлению иллюзиям и гипнозу, изжога снята. Ромашка больше не требуется, но мы запомнили, что вы отказались.]

И тут наверху заскрипела дверь, и коридор второго этажа огласился страдальческим воплем моей сестры.

Запахи тут же нарисовали картину в моей голове.

— Ле-е-ера! — Диана зевала в дверном проеме, держась за живот, и жаловалась на весь особняк. — Лерка, что ты вчера намешала в свой успокоительный отвар⁈ У меня вздутие, как будто я дирижабль на стадии накачки! Я всю ночь видела во сне, что жру светящуюся шаурму! Светящуюся, Лера! Она пульсировала! И самое обидное, вкусная была, зараза…

Я отхлебнул чай. Обычное утро. Сестра жалуется, значит, жива и пашет в штатном режиме.

— … и вообще у меня три ребра треснуты, мне положена диета, а не ваша ботаническая бормотуха, у меня от нее живот светится…

Я замер с чашкой у рта.

Наверху повисла пауза. Короткая, звенящая пауза, в течение которой, как я понял, Диана задрала футболку и посмотрела вниз.

Визг, который последовал за этим, по громкости уступал вчерашнему визгу Софьи, но по эмоциональному накалу превосходил его втрое.

— ЯР!!! ЯРИК!!! БЫСТРО СЮДА!!! У МЕНЯ ЖИВОТ СВЕТИТСЯ! КТО МЕНЯ ПЛУТОНИЕМ НАКОРМИЛ, ПОКА Я СПАЛА???

В спальню Мелкой мы влетели плотной группой: я, Андреева в халате поверх костюма, Валерия со сканером наперевес и обе моих жены.

Анжелика ворвалась первой, на кончиках её волос вспыхнули огоньки. Диана-Водяра вплыла следом бесшумно, и лилии на ее платье-симбионте тревожно сжались в бутоны.

Мелкая стояла посреди комнаты, задрав футболку, и смотрела на собственный живот с выражением человека, обнаружившего у себя в квартире чужую мебель.

По ее коже, вокруг пупка, разбегались фиолетовые прожилки. Они пульсировали. Ровно, с наглой уверенностью.

Тоже самое я видел вчера вечером, обнюхивая живот совсем другой девушки.

Какого…

— Так, — сказала Диана нервно. — Только не все хором. У меня что, лишай? Скажите, что это лишай. Я согласна на лишай.

Я включил телеметрию. Дар Валерии развернул передо мной ее Желудок и потоки, и я застыл. Внутри моей сестры, в самом защищенном месте, какое вообще существует в этом городе, уютно, как в гамаке, висела искра. Золотисто-фиолетовая.

Пятьдесят процентов моих генов, пятьдесят процентов генов Софьи. Наследник. Мой Волчонок, за которого я всю ночь боролся, мирно спал в животе у моей собственной сестры. И ее Желудок уже оплел его защитными контурами такой плотности, что туда не пробился бы и я сам.