— Вы знакомы? — как бы невзначай спросил я.

— Он вынес меня на себе из-под Выборга, а я ему половину внутренних органов пришила назад. Ещё я ему тридцать лет не выписываю очки со стеклами Бездны, которые ему нужны. У нас сложные отношения.

В коридоре второго этажа спала Лиза. Жестянка уснула на ходу, съехав спиной по стене, в обнимку с разводным ключом. Прожилки на ее предплечьях тлели ровным дежурным светом.

Рунные датчики из звездного железа, ее гордость, ее паутина, которая засекала полет комара в подвале, молчали по всему дому. Они не сгорели, не были порваны. Просто молчали, убаюканные, как и хозяйка.

— Демид, я не буду строить тебе беседку… — пробормотала Лиза, обнимая ключ крепче. — У нас несущие стены не закончены… беседку он захотел… романтик хренов…

Я раздраженно цыкнул. Кицунэ прошла сквозь защиту моей крепости, как теплый нож сквозь масло, и даже не разбудила Пушка.

Пушок, к слову, спал на люстре. Как он туда попал и почему люстра не падала под такой огромной зеленой тушей, не знала, вероятно, даже сама Кицунэ.

Дверь Анжелики я приоткрыл лично и заглянул одним глазом. Моя огненная жена во сне обнимала подушку с выражением лица «допрос продолжится утром». Воздух над ней дрожал от жара.

— Сожгу… — пробормотала она с чувством. — Обеих сожгу… а пробирки… растопчу…

Обеих?

Я очень тихо закрыл дверь. Есть сны, в которые лучше не вмешиваться.

У комнаты Дианы я задержался. Мелкая дрыхла морской звездой, укрытая одеялом.

Я нахмурился.

Стопэ. Укрытая. Диана не укрывалась одеялом с тех пор, как научилась его сбрасывать, то есть месяцев с четырех.

Я потянул носом. Пицца, зеленка, бинты… И что-то еще. Теплое, смутное, на самой грани чутья.

[Чёрный Желудок: В объекте «Мелкая» зафиксирована незначительная энергетическая аномалия.

Вероятные причины: сотрясение, переваривание пиццы, переизбыток наглости.

Уровень угрозы: ноль.

Рекомендация: дайте ребенку поспать, Альфа]

— Черешня… — сладко пробормотала Диана и обняла подушку второй рукой. — Теперь мне положено две порции… нет, три…

Ладно, запах в целом норм, наверное это все из-за ушибов. Черный Желудок тратит сейчас много сил на восстановление.

Я закрыл дверь. Тогда я ещё не знал, что об этом решении мне предстояло вспоминать долго и с самыми разными чувствами.

В погреб я влетел на крио-скольжении.

Третья бутылка слева, пол-оборота, базальтовая плита отъехала. Я уже знал, что увижу, запах сказал мне все еще с лестницы, но я хотел увидеть всё сам.

Пусто.

Смятое одеяло. Распахнутый холодильник, из которого исчезла половина припасов. Ни девушки, ни желтого дождевика. На полу, обложкой вверх, валялась раскрытая книга. «Мой Нежный Орк и колыбель». Клыкастый детина на обложке бережно качал люльку и смотрел на меня с немым укором.