Я вжался спиной в мокрый кирпич арки и стал слушать.

Сквозь дождь я разобрал звуки. Размеренные шаги, метр десять, как по метроному. Тяжёлые ботинки, всплеск, всплеск, всплеск. Ровно посередине каждой лужи.

Девятьсот лет весь мир услужливо расступался перед ним, оставляя один-единственный открытый путь. К еде.

Но сегодня на тропе его буду ждать я.

Гастрономическая Сводка.

[Блюдо подано. Приятного аппетита, Альфа. Рекомендация: не делиться.]

«И не собирался», — подумал я. Капкан ещё не захлопнулся, но пружина уже пела.

Он вошёл во двор так, как входят к себе домой. Не оглядываясь, тяжёлые ботинки давили лужи с равнодушием асфальтового катка.

Я шагнул из тени арки и встал у него на пути.

Дождь молотил по асфальту. Вывеска «В_ЗИТ» трещала над головой, неон дёргался в агонии, заливая двор розовым светом дешёвого стрип-клуба на пенсии.

Красивая декорация для последнего ужина. К несчастью для вторженца, ужинать сегодня буду я.

Нападать сразу я не стал. Девятьсот лет опыта против моих восемнадцати, тут сначала щупают, потом бьют. Я лениво хлопнул себя по карманам дедовского пальто, изобразив вселенскую тоску курильщика.

— Слышь, друг. Закурить есть?

Фигура остановилась. Капюшон качнулся, и во тьме под ним затлели два жёлтых огонька.

Вертикальные зрачки. Ага, они. Знакомые до зубовного скрежета, мы уже поиграли с ними в гляделки над тушкой Адлера.

А потом он заговорил, и я насторожился.

Голос звучал мужской, но интонации в нём пели. Мягко и плавно, без единой звериной хрипотцы. Так разговаривают воспитатели в детском саду и мошенники по телефону.

— Я не курю. Дым пахнет пожаром. А огонь сжигает то, что должно расти, — капюшон склонился набок. — Почему вы, волки, всегда хотите всё сжечь?

Мои уши дёрнулись под капюшоном. Раз, другой.

«Вы, волки». Он говорит о моём роде. Стоп. Откуда у древней твари, которая девять веков дрыхла в гробу у Адлера, лирика уровня паблика «Мудрость Вселенной»? Древние духи Бездны изъясняются просто: голод, кровь, месть, отдай печень, сука. Словарный запас у них как у коллектора. А этот рассуждает, как обиженный флорист, у которого волки потоптали клумбу. А потом ещё и обоссали.

[Чёрный Желудок]: Деликатес разговаривает. Рекомендация: не разговаривать с едой. Остынет.

Я мысленно рыкнул на Желудок и качнул подбородком в сторону комбината.

— Завод через дорогу дымит круглые сутки, а ты в его сторону даже не смотришь. Затерпел? Так что философию оставь. Ты далеко от дома, приятель. Адлер сдох. Гроб твой опечатали. Что ты забыл в этом клоповнике?

Мужчина не ответил сразу. Он поднял голову и обвёл взглядом гостиницу. Медленно, этаж за этажом, окно за окном, будто пересчитывал спящих. Взгляд зацепился за тёмное окно на третьем этаже и вернулся ко мне.