Я всегда с усмешкой воспринимал сказочки про нищенку, ни с того ни с сего вдруг ставшую королевой. Больше смеяться не буду: пример такого преображения сейчас напротив меня сидит. Но вместе с этим теперь терзают иные сомнения.
Родион Иванович, вы слишком резко и высоко взлетели. Голова не закружится от таких успехов? Слышали что-нибудь о «звёздной болезни»? Страшная штука!
— Слышал, Вольдемар Владимирович. — улыбнулся я. — Даже видеть приходилось. Но свой взлёт воспринимаю иначе. Тут не наслаждаться, а опасаться надо. Представляю, сколько в скором времени появится недоброжелателей, готовых опустить молодого выскочку на землю. Даже не опустить, а заставить шмякнуться так, чтобы мокрое место после падения осталось.
Нельзя мне расслабляться. Придётся каждый день доказывать всем и, главное, себе, что достоин быть там, где нахожусь. Значит, предстоит много работать. Лучше всего это делать в команде, ведь один в поле не воин. И, поверьте, буду искренне рад видеть вас среди своих наставников, так как с вашим, Вольдемар Владимирович, преподавательским опытом и академическими знаниями никто не сравнится. А я всего лишь удачливый студент, которому необходима поддержка более опытного учителя.
— Красиво льстите, Родион, — впервые улыбнулся ректор. — Но по вашим глазам вижу, что не врёте. Уговорили. Нужна будет помощь — всегда к вашим услугам. Вы, несмотря на свой характер, вызываете моё искреннее уважение. Но если чего, пардон, «леща» могу отвесить в воспитательных целях. А мой опыт подсказывает, что без него не обходится ни один начинающий преподавать.
— Приму и такую науку с благодарностью, — легко согласился я. — За битого дурака двух небитых дают.
— Нет, Родион. Вы совсем не дурак, даже когда прикидываетесь им! Но и к битым умникам смысл этой поговорки тоже применим. Только очень прошу! Вначале со всеми сложностями в работе идёте к любимому ректору, а потом уже начинаете действовать. Мне очень дорога Академия, поэтому не хочу превращать её в натуральное поле боя.
После этого моя преподавательская карьера быстро пошла на лад. Ещё примерно пара недель понадобилась студентам для эмоционального принятия того, что Родион Булатов стоит выше простых учеников и с ним нужно считаться.
Я же, наоборот, не стал выстраивать стену между собой и студентами, поэтому все занятия начал проводить без консерватизма, присущего преподавательскому составу Академии. Естественно, основная часть лекций была посвящена новым знаниям, только преподносил я их не для зубрёжки, а прививая понимание практической составляющей каждой руны или схемы. Так что мы часто устраивали небольшие пятиминутки в шутливой или соревновательной форме, помогающие легко запомнить смысл моих рисунков и одновременно с этим дающие небольшую разрядку студенческим мозгам.