— Если и перестарался, — ответил Хаванский, — то нисколько об этом не жалею. Со студенческой скамьи не совершал глупостей, так как в моём деле важна холодная голова. Необходимо было выплеснуть всё скопившееся за десятилетия напряжение, а тут такая отличная возможность представилась. Да и для имиджа полезно. Все считают меня бездушной счётной машиной. Слух о сегодняшнем разнесётся быстро, придав будущему… ну, сам знаешь, кому, человеческие черты.

Кстати, должен отметить и твоё участие. Родион, ты быстро подстраиваешься под напарника. Важное качество. Поэтому всегда готов принять тебя в свою команду. Не пожалеешь.

— Предвыборная агитация? — усмехнулся я.

— Да, — ничуть не смутился князь. — Внутренне зажатые люди могут быть прекрасными исполнителями, но вести за собой неспособны. Скромным тихоням не место у власти. Главная же проблема лидеров — это не переоценить свои возможности. Пока что я в своих уверен… А в чём уверен ты?

Я промолчал, не желая вступать в этот скользкий и очень сложный по своей сути диалог. Тем более, мы как раз подошли к аудитории. Первым в неё вошёл я. За мной проследовал Хаванский. Ярослав Олегович суровым взглядом окинул притихших студентов и грозно прорычал, указывая пальцем на сына.

— Прощаю в первый и в последний раз!

Потом повернулся ко мне и уже спокойно сказал:

— Родион Иванович. Прошу у вас прощения за срыв урока. И официально объявляю, что если мой сын Роман Ярославович Хаванский по каким-либо причинам не будет соответствовать статусу полноценного студента Академии, то не стану чинить препоны при переводе его в интернат. Роду Хаванских не нужны слабаки и неучи! Но, надеюсь, с вашей помощью мы сможем воспитать достойного члена общества.

— Несомненно, Ярослав Олегович, — кивнул я. — Благодарю за понимание и содействие.

— Вы великодушный и разумный человек, — протянул мне руку Хаванский. — Если возникнут проблемы, можете обращаться ко мне напрямую.

Князь покинул аудиторию, а я внимательно посмотрел на студентов. Все находились в настоящем ступоре. Лишь один Роман, знавший всю подоплёку, незаметно ободряюще подмигнул. Этот парень мне всё больше и больше нравится. Естественно, когда находится во вменяемом состоянии.

— Ну что? На чём мы остановились? — как ни в чём не бывало обратился я к ученикам.

Лес рук. Причём подняли их даже аристократы знатнейших родов.

С этого дня преподавать стало значительно легче. Булатов всем показал, что имеет статус и право обучать. А бедный ректор ушёл на больничный и несколько дней не появлялся в Академии. Честно говоря, немного напрягал тот факт, что он не поговорил со мной наедине. По всем статьям обязан был, но почему-то этого не сделал. Неужели будет выдавливать неугодного выскочку?