— Сам ты «глупышка». Я отчётливо чувствую, как ты дёргаешься, не зная, что нас ждёт впереди. Мы с тобой эмоционально так крепко связаны, что от меня ничего не скроешь.

— Точно. Совсем забыл. Да… С такой женой сложно будет завести любовницу.

— Отчего же? Очень даже легко. Я даже ругаться не буду. Просто похороню вас в одной могилке и всё. В каком-нибудь живописном месте на мусорной свалке.

— Ты ж только утверждала, что жить без меня не сможешь. Откуда такая нелогичная кровожадность?

— Ты, Родя, фантазии с реальностью не путай. И вообще! Я обиделась! Душу тебе, чурбану бесчувственному, тут изливаю, а ты о других бабах мечтаешь! Быстро извиняйся!

— Так? — нежно поглаживая Верочкин животик и плавно опуская ладонь всё ниже и ниже, игриво поинтересовался я.

— Ну… Начало многообещающее. Блин, Родька! Ну почему я всегда тебя хочу⁈

— Потому что я тоже не могу жить без тебя.

Утром я встал очень рано. Утомлённая Вера спала, раскидав свои тёмные волосы по подушке. Милая, родная. Жутко захотелось её поцеловать, но не стал этого делать, боясь разбудить. Не люблю прощаться. Тихо оделся, взял тяжеленные баулы со снаряжением и уже было направился к двери, как услышал за спиной голос.

— Удачи тебе, Родион Булатов. Вернись ко мне живой. Провожать не буду. Нефиг тебе на бабские слёзы и сопли смотреть.

— Вернусь. Спи давай. И… Спасибо, что ты есть у меня.

Молчаливая Дунька закрыла за мной дверь. Хорошо быть мёртвой бесчувственной девкой — нет ни волнений, ни переживаний. Хотя… Ну его нахрен, «щастие» такое! Да, жить тяжело с бурлящими в душе эмоциями! Но их ни на власть, ни на горы золотые не променяю! Я — Человек! И как же это меня радует!

Ликвидатор Сидо сохранил в своей памяти то гнетущее состояние, когда превращаешься в Сущность. Когда впереди лишь серая беспросветная муть и нет ни стремлений, ни надежды на лучшее. А я хочу надеяться. Хочу победить всех этих тварей и вернуться к любимой женщине. Хочу кутить с друзьями, грустить, веселиться. Это и называется жизнью, а не тупое исполнение чьих-то приказов и бездушное карабканье по карьерной лестнице.

К Московскому вокзалу прибыл одним из первых. Раньше меня явились лишь Анна Юльевна и Кудрявый. Казака в составе сводного жандармского полка тоже отправляют из столицы, но через два дня. Судя по лицам, эта парочка тоже всю ночь не спала.

— Ты вот что, Родя, — отозвал меня в сторону Игнатьич. — Присмотри там за Аннушкой. Она женщина боевая и ума крепкого, только от неожиданностей никто не застрахован.

— Постараюсь, — кивнул я. — В случае чего Чпок присмотрит.