Не так нагло, как это делает Стас.
– Вы разговариваете, обсуждаете претензии друг к другу и находите компромисс, – важно отвечает Ника, будто защитила докторскую по психологии, – Неужели мне надо тебе объяснять, как мириться с мужем?
Смотрю на дочь и вижу в ее глазах Стаса – такое же наглое выражение лица, чуть насмешливое, словно я – полная дура, а они с мужем лучше всех все знают.
– Нет, спасибо, – говорю сквозь зубы, кидаю тряпку куда-то в сторону и со звоном ставлю бокал, который только что натирала.
– Я хочу, чтобы все было как раньше, – медленно произносит Ника, разжевывая мне каждое слово, – Ты, я и папа.
Подхожу к дочери, убираю выбившуюся из ее пучка прядку за ухо, провожу пальчиками по нежной коже щечки и вкладываю в свой голос как можно больше уверенности и спокойствия:
– Ник, как ты не понимаешь, – пауза, чтобы сделать вдох, – Мы с папой разводимся. Все. Точка. Никаких «ты, я и папа».
Глаза дочери напоминают два огромных блюдца – в них одновременно удивление, детская обида и необъятных размеров злость на меня.
– … Нет, конечно, ты, я и папа останемся в твоей жизни, – спешу объяснить, пока на меня не вывалили новую порцию криков и обвинений, – Но в другом формате. Мы останемся жить здесь. Ты, я и Саша. А папа будет видеться с тобой столько, сколько ты сама захочешь.
Ника дает мне возможность договорить, а сразу после грубо убирает мою руку со своего плеча и отталкивает.
– Так и знала!
У моего ребенка никогда не было припадков бешенства – Ника с детства пусть и своенравная, но достаточно рассудительная. Однако, когда на пол летит первый хрустальный бокал, я начинаю сомневаться в ее рассудительности.
Когда она успела стать такой буйной?
Пока перевариваю увиденное, на пол успешно приземляется второй бокал, а потом сразу третий. В руках дочери оказывается четвертый, и я не выдерживаю.
– Ника, прекрати, – строго пресекаю новое падение посуды, но эта засранка оказывается быстрее, роняя на пол еще три бокала.
Все, больше у нас нет набора из хрустальных бокалов.
– Не прекращу! – орет она и взглядом цепляется за тарелки на другом конце кухни. Подбегает к ним и разбивает сразу всю стопку.
– Прекрати, я тебе говорю, – не представляю, откуда у меня столько сил не орать на нее в ответ.
Наверное, из-за Саши, который не выдерживает и, громко топая, убегает к себе в комнату.
– Это ты прекрати быть такой дурой! – кричит на меня Ника, – Как можно было не догадываться о любовнице своего мужа столько месяцев? Они ведь больше года встречаются, мам!
Подозрение в моей голове вспыхивает в ту же секунду, когда дочь прекращает свой словесный понос.