А здесь плотный из-за жары воздух, запах костра и ванили, которая сейчас пахнет совсем не сладко. Терпко, даже горько, но я отчего-то все время вдыхаю ее.
– Мы пойдем, – резко встаю с места и тянусь за сыном, которого мы уложили на импровизированную скамейку из кирпичей и большой отшлифованной доски, – Уже поздно, да и нам завтра рано вставать…
Пока я тараторю какую-то чушь, Антон следом встает на ноги, убирает мои руки от ребенка и разворачивает к себе, заставляя приподнять голову и посмотреть на него.
– Останьтесь…
Не просьба и не приказ – что-то более личное и важное. И я не могу отказать. Молча киваю, и будь что будет.
Глава 39
– А Сашка? – вовремя вспоминаю о сыне, который продолжает крепко спать на лавке.
Не оставишь ведь его на улице, а у Антона не помню, чтобы было что-то больше надувного матраса и той парты, при вспоминании которой у меня краснеют щеки.
– Я подготовил для него детскую, – вот так просто отвечает мужчина, и, пока я ловлю ртом воздух от удивления, он аккуратно берет спящего ребенка и уносит в дом.
Антон подготовил детскую для Саши.
Мой мозг отказывается обрабатывать эту информацию, но я все же заставляю себя вовремя очнуться от шока и побежать за ними, чтобы посмотреть на комнату.
Она небольшая – скорее для младенца, которому, кроме кроватки и пеленального столика, ничего не нужно.
Стены еще голые, бетонные, но чистые, на полу вместо покрытия постелена обычная прозрачная пленка. Антон поставил кровать – идеальную под рост Саши. С хорошим матрасом, подушкой, одеялом и постельным бельем.
И пока мужчина укладывает моего сына, я позволяю себе хорошенько рассмотреть это помещение.
Поначалу кажется, что мой сосед просто выбрал рандомную небольшую комнату и оборудовал ее под детскую, чтобы впечатлить меня. Но, приглядевшись, понимаю, что здесь и правда кто-то планировал поселить малыша.
Еще совсем маленького, я бы сказала, новорожденного – о чем говорят милые рисунки на бетонных стенах. Кто-то старательно карандашом вырисовывал пустышки, слоников, птичек и собак. Неаккуратно, неумело, но с большой любовью.
Антон все еще занят Сашей, и я позволяю себе прикоснуться к одному из этих рисунков. Чудо, что я вообще разглядела их в такой темноте, но спасибо уличному фонарю, который светит прям на одну из стен.
– Вот так, – тихо шепчет Антон Саше, закутывая того и заставляя меня вздрогнуть и шустро отлипнуть от разглядывания чужих рисунков.
Надо будет завтра спросить у мужчины, откуда они. А вдруг мой сын сам разрисовал тут все, когда гостил здесь раньше?
– Идем? – смотрит на меня Антон, протягивая руку.