На первом этаже разгром после вчерашнего вечера, в раковине тонна грязной посуды и на всех горизонтальных поверхностях расставлены бокалы и стаканы с остатками алкоголя. Но вместо уборки я ставлю на плиту рисовую кашу и жду Сашку.
Как хорошо, что дети опять ночевали у моей мамы и не видели этот позор. Вернутся домой, и я поговорю с ними. Спокойно, рассудительно и по-взрослому.
Уверена, Саша воспримет новость о нашем со Стасом разводе нормально. Пожмет плечами, спросит что-то по типу «Мы теперь будем жить в другом месте?» и уйдет к себе ковыряться в пазлах или конструкторе. Ему нет дела до мужчины, он его не особо любит, поэтому вряд ли будет хоть сколько-то переживать.
Чего не скажешь о Нике…
Резко выключаю плиту, когда в воздухе появляется запах гари, и с досадой смотрю, как рисовая масса намертво приклеилась к сотейнику. Сверху еще можно собрать пару ложек уцелевшей каши, но на вкус она будет так себе. Горькая и с гарью.
– Да что ж такое… – ругаюсь сама с собой и не сразу замечаю шум и топот детских ножек.
– Лера, я приехал, – доносится из коридора звонкий голос Саши.
– Привет, – кричу ему в ответ, – Мой руки и проходи на кухню.
Пока ребенок самостоятельно раздевается и моет руки, я достаю чистую кастрюльку и начинаю заново варить для него завтрак.
Младшего сына домой привез водитель от нашей фирмы, а Ника сразу поехала в школу, потому что от бабушки ей ближе и удобнее. Значит, у меня есть как минимум четыре-пять часов, чтобы поговорить с Сашей и морально подготовиться к разговору со старшей.
Ника сразу встанет на сторону папы – он для нее святой, поэтому я не сомневаюсь, что наш разговор пройдет, мягко говоря, так себе. Остается только надеяться, что в конечном итоге дочь выберет мою позицию, потому что Стас изменял не только мне. Он предал всю нашу семью.
– О чем ты думаешь? – осторожно спрашивает Саша, когда я зависаю с ложкой каши в руке. Кладу ее обратно в тарелку и перевожу вымученный взгляд на сына.
– О том, что мне нужно сказать тебе кое-что очень важное, – сглатываю ком в горле и слежу за реакцией ребенка.
Только бы он не начал нервничать и не закрылся в себе. Когда это случилось в прошлый раз, мне понадобился месяц, чтобы вернуть ребенка в более-менее нормальное состояние.
Это все последствия психической травмы, которую он заработал себе после гибели родителей. В один день остаться без семьи, попасть в детский дом – любой малыш на его месте с ума сойдет.
Вот и Сашка пережил настоящий ад, поэтому я прикладываю все усилия, чтобы его детство прошло нормально. Без лишних потрясений.