— Я могу сделать что угодно, Кира, но не повернуть время вспять. Не могу изменить принятых решений. Я тот, кто я есть, но уже с новым пониманием всего вокруг нас произошедшего. Я многое натворил, я многое осознал. И мое наказание за все мои поступки и слова, сказанные тебе — это не быть рядом с тобой любя. Лишиться веры в меня детей, пусть мы и общаемся с ними, но все не так, как было прежде. И жизнь без вас… Это самое страшное и ужасное, что было со мной. Это испепеляет и не дает жить дальше.
— Это и правда больно, — поднимаю глаза и вижу, как дрожит ее подбородок.
Становлюсь еще ближе, заползая на кровать полностью и просто хватаю ее, такую крошечную и обессиленную за талию, а после усаживаю на свои ноги лицом к себе.
— Я очень хочу все исправить, слышишь? — глажу по щеке тыльной стороной ладони, а второй придерживаю ее за спину.
Черт возьми, как трясется все тело оттого, что я к ней прикасаюсь. Что держу ее в своих руках. Будто она самое ценное… нет, она и есть самое ценное. Моя любимая женщина.
— Хочу вернуть и все сделать иначе. С нуля. С чистого листа. Видеть, как ты просыпаешься утром и целовать сонные губы, — обвожу ее красивый рот пальцем, — обнимать, когда ты еще до конца не проснулась, — провожу по ее спине и талии руками, чуть сжимая. — Видеть твою улыбку и знать, что я ее причина, — целую в уголок губ. — Обнимать, зная, что имею на это право и обладать тобой каждый раз как в первый. Потому что мне всегда будет тебя мало Кира. Потому что еще двадцать или тридцать лет нашего пути, покажутся лишь мгновением, прожитым с тобой вдвоем. Но я буду счастлив, разделить это мгновение только с тобой одной. Хочу любить тебя. Просто любить тебя одну.
Дышим в губы друг друга так громко и с надрывом.
— Я боюсь… — тихо шепчет. — Что, если мы ошибемся? Что, если ничего не выйдет?
— Тогда мы будем знать наверняка, но будем знать и то, что мы пытались. Прошло время, а мы по-прежнему сильно любим.
Она молча прикрывает глаза, когда пальцы вновь и вновь рисуют на ее щеке узоры. На самом же деле я не могу поверить, что она в моих руках и так близко. Такая нежная.
— Я так тебя люблю, милая… Клянусь, если не выйдет я уйду. В этот раз…
— Я не хочу, — начинает говорить и все внутри обрывается разом.
Кира выпрямляет спину, и сама меня обнимает. Горячая ладонь опускается на мою скулу и движется к виску, утопая в волосах.
— Не хочу, чтобы уходил. Чтобы предавал и переставал любить. Потому что сама… — голос теряется, но она, прокашлявшись, продолжает: — Потому что сама продолжаю любить и чувствую, что не могу, — пожимает плечами, а с подбородка капают слезы, — не могу разлюбить. Не получается. Занимаюсь каким-то самообманом.