Мы почти не общались с ним этот год. Были «дежурные» смс. Были поздравления с праздниками, решение вопросов, но мы не договаривались о встречах вдвоем. Только семейные. Больше не вели бесед.
Просто больше не было «нас». Мы оба были верны последним обещаниям…
Но что я чувствую? По-настоящему…
Я чувствую, что он родной мне человек и тут не может быть иначе. А сердце, в нем, как раньше осталось место для Тимура, детей, остальная часть его пуста.
Вечером, когда пышный «бал» подошел к концу, мы, уже переодевшись в удобные наряды, вышли погулять с девочками.
Я пересеклась с Кристиной и Ирой на улице, и мы отправились к воде.
Дошли до мостика над водой, а там встали плечом к плечу.
— Хороший праздник вышел.
— Да. Вот она молодость.
— Поздравляю, жених у Лильки — молодец. Красивая пара.
— Спасибо, девочки.
— Кир, ты не устала?
— Нет.
— Почему грустная?
— Не знаю. Просто… просто грустно стало.
Почему-то сейчас мне казалось, что я лгу. Что мне стоит побыть одной и связано это со встречей с Тимуром.
— Если захочешь поговорить, только скажи.
— Спасибо, — улыбаюсь, повернувшись к ним лицом, и вижу Тимура на другом мостике.
— Иди, поговорите, а мы дальше. Встретимся позже.
Благодарно киваю и иду к бывшему мужу.
— Ну что ж, этот день наступил, — начинает бодро он.
— И почти закончился.
— Зато сын нескоро осчастливит своей женитьбой. Успеем подготовиться.
— Это точно. Еще будем умолять скорее определиться с невестой.
Смеемся, стараясь не смотреть друг на друга, но сталкиваясь глазами, с трудом отводим их в разные стороны.
— Ну а ты?
— Что я? — непонимающе спрашиваю в ответ.
— Когда выйдешь замуж?
— Не знаю, — честно признаюсь, теряя радость. — Я как-то не тороплюсь.
— Ясно, — кивает и смотрит с улыбкой.
— Расскажи о себе, — облокачиваюсь на перила руками и смотрю на воду. — Как ты поживаешь?
Казалось, мы так давно не говорили. Думаю, я скучала по этому.
— У меня все хорошо. Работаю. Пробую новое в своей жизни.
— Например?
— Альпинизм.
— Ничего себе. И как, нравится?
— Очень. Готовимся к новому восхождению на Эльбрус.
— Это сложно?
— Нелегко. Но возможно.
— Я помню, что ты всегда об этом мечтал. Молодец, что решился.
— Как и ты.
— Я просто болтала. Не думаю, что это мое.
— Ты просто боишься пробовать, Кира.
— Разве? Мне казалось, что я поступаю иначе.
— Поэтому «хрупкая».
— Что?
— Так, я тебя называл всегда. Моя хрупкая Кира, — его слова сдавили грудную клетку, вспарывая зажившие раны. — Но ты оказалась очень стойкой, сильной. Такой я видел тебя впервые.
Его слова было сложно понять правильно. Что именно он хотел сказать. Хорошо ли то, что он увидел, или плохо?