Заговорить с ней в дороге не пыталась, потому что она явно сейчас малоадекватна. Поэтому решила отвезти к себе, а там уже, как пойдет.
— Дети? — спросила, когда мы вошли внутрь.
— У Кристины, не переживай за них.
— Хорошо, — дала ей воды и сели на диван напротив.
Она поджала ноги и отвернувшись заплакала.
— Ир? — погладила по руке, немного сжимая пальцы.
— Он… Он казался влюбленным. Поглощенным нашей семьей и Лизой. Мы… Мы ведь были счастливы, Кир? Ты видела это?
— Конечно, видела.
— Нет… Вранье понимаешь? Он жил и думал не обо мне не о нашей дочери. Он… проклятый изменщик. Если посчитать сроки, то я ходила беременной, а он планировал уйти. Бросить меня с ребенком в утробе ради нее.
— Ради кого?
— Сони.
— Что?
— Удивительно не так ли? А я была с ней подругами.
— Какой ужас.
— Вот чего он боялся. Вот его нервы последних дней.
— Думаешь из-за этого?
— Больше нет причин. Скорее всего, об этом знала та самая Мира, и он боялся, что она расскажет всем о них.
— Мне жаль, дорогая.
— Кира, он сказал кое-что и мне почему-то стыдно за эти слова перед тобой.
— Что сказал?
— Твоя Лиля была у нас, а Андрей, боже…
— Что он сделал? — сердце почти остановилось, я даже плакать была готова, потому что материнский мозг работает в сотни раз быстрей обычного, рисуя такие картинки, что с метлой не разберешь.
— Не сделал, он, кажется, винит Лилю в том, что Соня умерла и проклятый кобель остался в итоге со мной, а не с ней.
— Что?
— Я не все услышала. Но потому Тим и сказал ему не приближаться к вам.
— С ума посходили они. Что происходит с ними, я не понимаю.
— Я знаю одно Кира, не появись эта женщина в жизни твоего бывшего мужа все было бы как раньше.
— Я не знаю хорошо это или нет. Сейчас в таких условиях после увиденных последствий я вообще на все смотрю иначе.
— А я пока что смотрю, как прежде и никак не могу сопоставить это в одну картинку. Как тебе это удалось?
— Я приняла решение, вспомнила, что имею право на выбор. Вспомнила, что хочу быть счастливой, а не валяться в грязи. Я была счастлива, но в это счастье подмешали боль. Это тяжело Ира и только тебе решать. Но поверь, не делай этого сегодня. Погуляй, поговори со мной, поспи. Делай что угодно, но не принимай решение сегодня. Тебе предстоит многое обдумать.
— Легко тебе говорить, ты уже прошла через это все.
— Прошла? Ты думаешь сидеть рядом с ним в ресторане легко? Думаешь, просыпаться одной легко? Ездить по магазинам, катить тележку, приезжать с работы. В этих картинках нет его больше. Он теперь только в телефоне, в редких встречах по поводу детей, я просила об этом, но не потому, что не хочу, потому что с ним тяжелей. Я видела, как он занимался сексом с другой женщиной сейчас, а не четырнадцать лет назад. Не говори о том, кому из нас легко. Я люблю Тима, но и себя люблю тоже. Картинки с ним меркнут, обесцвечиваются, но не пропадают совсем. Да я улыбаюсь, да вы видите, как мы общаемся с ним, не посылая друг друга, но это не говорит о том, что внутри ничего не ёкает. Еще как ёкает и потом больно отзывается.