— Здорово. Какие планы на лето?
— Сам знаешь. Экзамены Лили. Выпускной, вступительные. Поездка с Мишей в школу. Лето обещает быть насыщенным.
— Согласен. Кажется, сын настроен решительно.
— Он старательный, футбол — его жизнь. Так что думаю не отступит. А как твои дела?
— Нормально. Работаю над собой.
— Похвально.
— Жду повышения. Думаю, взять квартиру небольшую, Лиля же скоро поступит и будет жить отдельно.
— На эту тему мы с ней уже говорили. Она хочет, тем более ей летом восемнадцать, я переживаю, но все-таки мы должны доверять своим детям.
— Главное, чтобы к ней не переехал ее парень.
— Наша дочь знает все о взрослой жизни, мы эту тему обсуждали.
— Поговорим о другом? Я сейчас не настроен обсуждать Лилю, ее парня, их отношения и прочее.
— Не злись. Но тебе придется привыкнуть к тому, что она выросла.
— Как тебе это удается?
— Не знаю, — пожимаю плечами. — Просто я мама. Чувствую детей. Порой угадываю, что сказать и когда. Не знаю, Тимур.
— Не могу сейчас противостоять, — встает и тянет мне свою руку.
— Это плохая идея, — сразу предупреждаю, потому что танец это что-то большее, как мне всегда казалось. Что-то сокровенное между мужчиной и женщиной.
— Прошу тебя, Кира. Один танец. Отбрось сейчас самоанализ. Я тебя прекрасно услышал в последний раз.
Недоверчиво смотрю на его руку и вкладываю свою ладонь в его, встав со стула.
Медленная мелодия охватывает зал ресторана, и я пропадаю в каждом движении. И это отнюдь не легкость. Я не могу дышать, я не могу остановить сердцебиение.
Это не легкость, когда ты чувствуешь себя плохо в его руках. Будто в наших ладонях грязь и мы ею обмазываем друг друга.
Это не исправить даже спустя длительное время.
Закрываю глаза и пытаюсь не думать об этом. Вроде бы удается, пока Тимур не начинает говорить.
— Я так скучаю по тебе, Кира, — шепчет куда-то в ухо, сквозь волосы, упавшие мне на лицо с той стороны, где его губы.
— Не по мне, Тим. Ты скучаешь не по мне. Ты скучаешь по привычной жизни. По тому, к чему так привык за эти годы. Я не та, кто должна быть рядом. Я вспоминаю тебя в компании твоих коллег, какой ты становился другой. Открытый, беззаботный, легкий. Это не плохо. Но дома, и рядом со мной ты становился другим. Будто сдерживал себя. И эта двойная жизнь казалась правильной. Ведь мы с тобой казались один целым, но как видишь, посмотрев на солнце мы заметили много трещин. Такое бывает.
— Кира, это не так, — руки сжимают все сильней, отнимая кислород. — Я знаю чего хочу. Я многое понял. Осознал.
— Тогда ты должен был понять и то, что твоя любовь ко мне, была не той, которую ты рисовал себе в голове.