— Мира, я хотел поговорить.
— А я все сижу и жду, когда он начнет уже свою семейную фигню лить. Не видишь, как сосредоточена?
— Не ерничай, а лучше послушай и ответь, чего добиваешься от меня?
— Тим, ты такой до невозможности скучный. Хочешь быть примером, отцом года и мужем, а сам так легко повелся на меня. Как и все вы. Вы с кольцами на пальцах, или девкой подмышкой в школьные годы, неважно. Каждый смотрит в сторону и не чурается носик замарать. А потом ходите и такие чистые — пушистые, одна Мира говно и шлюха. Скажешь не так?
— Я вообще не понимаю, о чем ты говоришь. Я пытаюсь понять, чего тебе от меня надо?
— Сейчас? Ничего. Сейчас ты мог бы свалить.
— Я говорю серьезно. Не лезь к моей семье, ко мне или моему окружению.
— Я к тебе лезла, твою семью я вообще не трогала. Или стоит этим заняться?
— Послушай, я пытаюсь нормально с тобой поговорить. Ты чего добиваешься? Ты хотела разрушить мою семью? Что-то там сказать? Сказала, тебе мало?
— А что, всепрекрасная Кира недостаточно тебя любит, что не смогла простить один забег на сторону?
— Мира, ты играешь с огнем. И не смей говорить о моей жене.
Она начинает громко смеяться и смотрит в потолок, укладываясь на диван.
— Как же вы все меня задолбали. Не умеешь ты Тимурка своего добиваться. Вот возьми моего начальника. Только заикнулась про его семейку, он сразу кулаки в ход пустил, — трогает свой бок и шипит от боли. — А ты весь такой, благородно решил поговорить. Поэтому они так тебя любят? Тогда, почему же ты их не любишь?
— Так ты решила, что ты разоблачительница мужиков женатых? Совсем умом тронулась? А ты не подумала, что есть браки, в которых так просто от больших денег не уходят? Что сами жены тебя прикопают.
— Серьезно? Вот уж не знала.
— Мира, зачем тебе это?
— Так это я злодейка?
— Нет. Ты могла бы начать с чистого листа. Ты уже не в школе.
— Нет уж спасибо. Я восемь лет жила в болоте под названием «брак» и неустанно слышала, что это я бракованная дрянь не могу ребенка родить. Мне так интересней.
— Значит, не отстанешь?
— Ну почему же, ты последний, с кем я еще не получила желаемого. Хотя было две осечки, первую так вообще не считаю. Как думаешь, наш секс можно считать таковым, если он не был завершен как полагается?
— Хватит, я сказал и в каком смысле последний, ты о чем? — цепляюсь за ее слова.
— Я о том, что все сдались еще в школе или сразу после нее, а ты ускользнул, аж на семнадцать лет.
— Бред.
— Да ну? Или мальчики не рассказали тебе? Разве вы не хвастаетесь друг перед другом своими победами? — снова смеется, а я в шоке стою, думая о друге. — Вижу, что нет. Ладно, так и быть, отстану.