— Прекрати.
— Да расслабься ты, всё нормально, — сдвигаю брови. — А за тобой, девочка, приехали.
Закатывает глаза, уводя в сторону лицо, и вздыхает.
— Даша, выйди, мне с женой поговорить надо! — приказным тоном оповещает её Кораблёв.
— Что-то вчера ты был рад меня видеть, — хмыкает та.
Эд изображает знак глазами ей заткнуться, но слово — не воробей. Мне даже смешны его потуги делать хорошую мину при плохой игре.
Девушка нехотя поднимается, а я не могу понять, что вообще она тут забыла. Кажется, ещё пару дней назад мне было сказано, что чувств никто друг к другу не имеет. Что это лишь циничное соитие и ничего больше. Что у неё великая любовь к мужу, который ждёт не дождётся на улице.
— Ты привезла телефон? — задаёт вопрос Кораблёв, но я спокойно разворачиваюсь, чтобы уйти. — Яна, стой, — кричит вслед. — Мне нужен телефон, Ян, давай поговорим.
Конечно, я ухожу, оставляя его в одиночестве.
Дарья идёт неторопливо, явно не намерена броситься дорогому супругу на шею. Нагоняю и без обиняков интересуюсь.
— Почему ты здесь?
Я не собираюсь выяснять отношения. Это для тех, кому есть за что бороться, что пытаться склеить. Мной владеет лишь банальное любопытство. По крайней мере так думаю.
— Какая тебе разница? — принимается хамить. Наверное, у неё принцип: лучшая защита — нападение.
— А функция нормальное общение имеется? — перегораживаю проход, смерив взглядом. — Или ты и сама привыкла к подобному? Давай, спрошу иначе. Какого чёрта крутишься возле чужого мужика, когда свой чуть человека из-за тебя не убил?
Меняется в лице, становясь какой-то другой.
— Какого человека? — спрашивает уже иначе.
— Меня, — отвечаю с гонором. Такое общение ей больше нравится?
— Как чуть не убил? — хлопает глазами, пытаясь понять, шучу я или нет.
— Сама у него поинтересуешься, — откидываю волосы назад. — Тут что забыла? — всё так же грублю.
По коридору идут несколько сотрудников. Пора сворачивать цирк, но надо всё же дослушать ответ.
— Эдик не брал телефон. Я просто приехала узнать, как он здесь.
— Зачем? Для чего, если Кораблёв для тебя ничего не значит?
Она слишком долго смотрит мне в глаза, прежде чем ответить. И от её ответа становится не по себе.
— Я люблю его, — наконец, произносит, отворачиваясь, и мне почему-то становится больно от её слов. — Уже давно. Он же друг моего брата старшего. Но Эдик не хотел признаний. Поставил условие, что не стану лезть в вашу семью, что готов спать со мной, но не более того. Мне пришлось притворяться!
Господи. Кораблёв клялся здоровьем собственного ребёнка, говоря, что такое впервые. Что же он за чудовище⁈ С кем я жила все эти годы? Внутри всё покрылось холодом и скрутилось, а я смотрела на девчонку испуганно.