Я слушала отца с широко открытыми глазами. Будто мир перевернулся с ног на голову. Готова была к измене со стороны мужчины, ко второй семье и внебрачным детям, но то, что мама могла так поступить, в голове не укладывалось. Как и то, что отец простил, как и то, что я… Господи, внезапно перестало хватать воздуха, и я, подорвавшись, подскочила к окну, резко поворачивая ручку, чтобы добраться до воздуха.
— Яна, — отец тут же оказался сзади, хватая за руку. Наверное, со стороны я выглядела обезумившей самоубийцей, готовой броситься с восьмого этажа.
Морозный воздух коснулся кожи, забрался внутрь, разбегаясь по лёгким. А в голове стучала мысль, что моя жизнь обманка. Во всём. Везде. Рядом со мной стоит человек, который воспитал, которого каких-то десять минут назад я называла отцом. Но кто мой настоящий отец?
— Яна, — снова зовёт, и голос звучит издалека. Меня отстраняют от окна, закрывая створку. — Я не хотел это говорить, но ты так настаивала.
Да, он прав, он абсолютно прав! Но я даже не могла себе представить, что я в мгновение ока перестану быть ребёнком своих родителей, а стану длочерью насильника. В моих глазах сейчас отец выглядит, как святой.
— Поклянись, что это правда! — требую от него, не отводя взгляда.
— Я не хотел говорить, Яночка, — в глазах дрожат слёзы. Ему больно, ему до сих пор больно снова вспоминать тот момент. Я жила все эти годы спокойно и счастливо, беззаботно, а он любил чужого ребёнка, любил так же, как своего.
Вика снова звонит, но я дрожу, обхватывая себя руками и смотря на её фотографию на дисплее.
— Она твоя? — тычу пальцем в сторону гаджета.
— Вы обе мои дочки, и я не вижу разницы между вами.
— Это неправда, — кривлю губы, но не готова назвать ни одного момента, когда он делил нас. Быстро бегу по воспоминаниям, пытаясь уличить его во лжи, но нечего сказать.
— Иди ко мне, — раскрывает объятия, но я не знаю, чего хочу.
— Расскажи до конца, чтобы я знала всё. Всю чёртову правду!
— Я виноват, — покачал головой. — Не следовало вообще заикаться. Просто, когда так скоро решилась на развод, что я хотел, чтобы ты не рубила с плеча.
— Говори!
Я вела себя, как последняя сволочь, будто отец был передо мной в чём-то виноват. Но напряжение сковало внутренности, делая меня такой, какой я сейчас была.
— Расскажи, пожалуйста, — попросила более спокойно.
— Я не мог её оставить, пойми. В тот момент я просто не мог уйти и бросить любимую женщину в таком состоянии. Во мне боролась гордость и любовь, и вторая одержала победу. Я сказал, если она всё ещё хочет быть со мной, я готов забыть то, что произошло.