Шиплю, когда нож соскальзывает с колбасы, опускаясь на палец, и тут же подставляю под струю холодной воды. Кровь смешивается с водой и устремляется в канализацию.
— Пап, есть пластырь? — кричу ему, и он тут же спешит на выручку.
Стол перенесли из кухни в зал. Пусть нас немного, но на здесь сидеть вовсе не хочется. С утра отец выбрался из ванной с гладко выбритым лицом, будто снова Новый год будем встречать, и какое-то приподнятое настроение ощущалось. Потому и стол переехал, и сейчас, пока я заканчивала последние приготовления, он раскладывал приборы вместе с Ланкой, которая любила гостей. Ей всегда перепадало что-то сладкое, потому она и радуется, что кто-то придёт. Знала бы она, что скоро порог переступит дядя, который имеет виды на её мать.
— Сильно порезалась? — отец смотрит на палец, качая головой, и тут же открывает створки навесного шкафа. Ничего не изменилось после ухода мамы, да и к чему менять прежний уклад. Медикаменты лежат там уже не один десяток лет. Помню, как подставляла стул, чтобы добраться до сладких витаминок, которые мать выдавала поштучно. Пожалуй, первое моё воровство. Усмехаюсь, вспоминая, как Вика меня сдала, и смотрю на отца, вытаскивающего из упаковки пластырь.
— Вы были отличные родителели, — отчего-то хочется сказать это отцу именно сейчай. — Вернее, есть, — поправляю себя, — ты же есть, пап.
Он осторожно оборачивает палец, завершая операцию.
— До свадьбы заживёт, говорит, как в детстве, убирая коробку, и глубокая морщина пролегает на его лбу.
— Слушай, — снова решаюсь напомнить о том разговоре. — Помнишь, когда мы сидели за столом, ты говорил о том, что следует простить человека, если…
Но договорить не выходит, звонок разрезает звуки квартиры. Мелодичный, приятный. Не тот, что был раньше, от которого подпрагиывал каждый раз, когда кто-то приходил.
— Открою, — отец указывает в сторону коридора, тут же устремляясь в прихожую, и я улавливаю облегчение во всём его облике. Неужели, он действительно боится этого вопроса? Да что между ним и мамой было?
Слышу, как открывается входная дверь, и мужской голос здоровается, а потом доносится хлопок ладоней друг о друга.
— Здрасьте, — кричит Ланка. Уверена, с интересом рассматривает человека, — вы друг дедушки?
Застываю над разделочной доской с ножом в руках, ожидая ответа.
— Друг семьи, — Рад выбрал верную позицию. Пусть Ланке пять, но она довольно смысшлёная. За ответом: я друг мамы, последует новая череда вопросов. А откуда, а почему, а вы знаете папу?
До слуха доносится щелчок переключателя в ванной и льющаяся из крана вода.