— Рада, что ты приехал. — Она протянула мне билет. — Я не стала долго думать… последний ряд.
Мы купили попкорн, молочные коктейли и уселись на свои места. Когда свет погас и началось кино, я… если честно, даже не смотрел, что там шло. Всё моё внимание было приковано к Вере.
Она сразу же положила голову мне на плечо, сбросила туфли и подтянула под себя ноги. Я не отстранился. Наоборот, обнял её за плечи и притянул ближе.
Это было странно, ново и приятно. Почти весь сеанс мы только и делали, что целовались и обнимались. Вера пару раз слегонца распустила руки, но тут я её быстро осадил. Не хотелось торопить события. Пока что…
Когда сеанс закончился, мы вышли на улицу. Вера достала из кармана телефон и открыла заметки. Выяснилось, что она нашла связь между «МедСервис-Фарм» и «ФармЛогик», точнее, подтвердила то, что я и так знал.
Но было и новое. По открытым данным — судебным актам, госзакупкам, реестрам — обе компании заключали договоры консультационных услуг с одними и теми же ИП и небольшими фирмами. А в двух из этих фирм, судя по ЕГРЮЛ, в разное время значился Лебедев — то учредителем, то директором. Также Вера подняла опубликованные решения по «ИнвестТрейд», и схема там была идентичной: те же формулировки в договорах, те же цепочки. То есть Лебедев работал по одной и той же модели.
Теперь у меня был след. Но чтобы добраться до банковских выписок этих фирм, нужно было копнуть куда глубже.
— Спасибо тебе. — Я приобнял её. — Если мы докажем, что он использовал эту схему систематически, у нас появится реальный аргумент для следствия!
— Да, но запросы в банк…
— Только через суд, — дополнил я.
— И учти другое: чтобы суд это истребовал, нужно серьёзное основание. А Лебедев сам почти ничего после себя не оставляет. Договоры — на чужих людей, его подписи под расчётами нет. Только электронные таблицы и устные распоряжения.
— Значит, заставим говорить пешки. — Я посмотрел на неё. — Спасибо тебе ещё раз, Вера. И за помощь, и за кино.
Она улыбнулась и убрала телефон.
— Поехали, я подвезу тебя домой.
В машине мы почти не разговаривали. Вера включила тихую музыку и довезла меня до подъезда. Я чмокнул её, вышел и обернулся, услышав, как опускается стекло.
— Лёш. — Она посмотрела на меня серьёзно. — Будь осторожен с этим делом. Лебедев опасен.
— Я знаю. — Я кивнул. — Спокойной ночи.
— Спокойной.
Я вошёл в квартиру с намерением завтра же утром начать активные действия. Лебедев должен был ошибиться. И эта ошибка должна была стать для него фатальной.
В понедельник Юрий Георгиевич при мне осмотрел протокол и лист присутствия, составил перечень образцов подписей Бесчастнова, которые ему понадобятся, и вернул подлинники. За исследование он обещал взяться, как только получит образцы и снова подлинники, а на заключение просил не меньше десяти дней.