Сервисный инженер снова ушёл звонить. На этот раз он отсутствовал дольше — минут пятнадцать. Вернулся с другим выражением лица.
— Поставщик согласен заменить узел за свой счёт. Работы могут быть выполнены в пятницу.
— Во сколько?
— В час дня.
— Договорились. Только пусть коммерческий отдел пришлёт это письмом сегодня: замена за счёт поставщика, объём и дата. Устное «согласны» я к делу не подошью. Евгений Анатольевич, вы сможете проконтролировать монтаж?
— Смогу, — кивнул Фролов.
Я записал в протокол: генераторы исправны, узел автоматики подобран неправильно, замена за счёт поставщика, работы — пятница, тринадцать ноль-ноль.
Когда мы вышли, позвонил Векслер.
— Алексей Дмитриевич, я хотел ещё заявить весь предполагаемый простой! За всё время, пока генераторы не работали!
— Аркадий Семёнович, у вас есть расчёт убытков от простоя?
— Ну… нет. Но я могу посчитать!
— Посчитайте. Но сейчас, давайте сосредоточимся на том, чтобы генераторы заработали.
Векслер поворчал, но согласился.
— Аркадий Семёнович, — добавил я перед тем, как сбросить вызов, — когда генераторы заработают, я подготовлю итоговое заключение. Если захотите взыскать убытки — это будет отдельное поручение.
— Ладно, ладно. До пятницы.
* * *
В четверг утром я приехал в офис к девяти. Нина уже была на месте.
— Доброе утро, — я кивнул.
— Доброе утро, Алексей Дмитриевич, — Нина подняла голову. — Вчера звонил мужчина, который приходил в пятницу, подтвердил… запись у вас на одиннадцать!
— Отлично. Катя подготовила материалы?
— Да, всё на вашем столе.
Я прошёл в кабинет. На столе лежала папка с делом Потанина, рядом — распечатка переписки с Рогожиным и копия акта Беляевой. Вчерашний общий осмотр на площадке прошёл без сюрпризов: Козлов приехал один, «ассистентов» не было, а Беляева обещала прислать обновлённый акт к пятнице. Юрий Георгиевич по подписям попросил ещё несколько дней, а Корнеев на моё сообщение про номер «Ауди» и слова Когана, которые передала Полина, так и не ответил.
Когда я сел за стол, на телефон пришло сообщение от Софьи:
«Я подумала. Ты прав, я веду себя как маленькая девочка! Но… нам с тобой не по пятнадцать лет… просто, я хочу, чтобы ты знал: я ещё могу всё изменить. Если ты передумаешь… просто ответь!»
Я посмотрел на экран, но ничего отвечать не стал. Незачем. Убрал телефон. Больше к этой переписке я не возвращался.
В десять часов в офис приехал Воронин. Он пожал мне руку и сел в кресло напротив.
— Алексей Дмитриевич, — он достал папку, — я хотел бы продолжить работу с вами.
— Михаил Юрьевич, я больше не работаю в конторе Когана. У меня своя практика.