Четвёртый — проект «исправленного» отчёта, который Коган прислал Марине, с пометкой: «Переработать в этом варианте. Подпись — задним числом». Тот самый золотой лист.
Я разложил листы перед Рудневой.
— Елена Николаевна, — я заговорил ровно. — Вот материалы. Перед вами четыре документа. Прошу ознакомиться.
Руднева взяла листы. Читала медленно. Зинаида Павловна читала через её плечо.
Марина сидела тихо, не вмешивалась. Вера — рядом со мной, следила за реакциями.
Прошло минут пять. Руднева закрыла последний лист. Положила на стол.
— Алексей Дмитриевич, — она заговорила ровно. — Я вижу картину.
— Какую?
— Картину, в которой претензия Когана — это его личная попытка защититься. К клинике отношения не имеет. Доверитель — клиника. Не Коган. Коган — бывший представитель. Его полномочия прекращены. И теперь он пытается поставить под сомнение передачу материалов, чтобы… — она помолчала. — Чтобы защитить себя. Не клинику.
— Именно, — я кивнул. — И у нас есть ответ на его претензию.
— Какой?
— Во-первых, акт подписан без оговорок. Передачу копий разрешили вы — по записке Зинаиды Павловны. Марина Викторовна передала копии по перечню. Я — получил копии по перечню. Никакой «недостачи» нет. Коган требует «вернуть дело клиники» — но такого юридического объекта не существует. Есть конкретные копии конкретных документов. Они переданы. Они у меня.
— А «дело»?
— «Дело» — фигуральное выражение. Юридически — нет такого объекта. И Коган, как юрист, это знает.
Руднева помолчала. Зинаида Павловна смотрела в стол. Марина — на меня. Вера — на Рудневу.
— Хорошо, — Руднева кивнула. — Что вы предлагаете?
— Предлагаю следующее. Первое: вы направляете Когану официальный ответ. Акт подписан. Передача санкционирована. Претензия необоснованна. Никакие материалы не возвращаются, потому что передача была законной.
— Согласна.
— Второе: вы согласовываете мне расширенное поручение. Проверка всех договоров клиники с контрагентами на ту же схему — не только «МедСервис-Фарм», но и «ФармЛогик», и остальных. И требования к каждому по новым расхождениям. Исходные расчёты Кострова остаются в прежнем поручении — тут я ничего нового не прошу.
— Цена?
— Сто восемьдесят тысяч. Девяносто аванс, девяносто после завершения.
— Это разумно, — Руднева кивнула. — Я согласна. Аванс — сегодня же.
— Третье: письменное заключение по схеме платежей, которое вы просили. — Я кивнул Вере, и она положила на стол скреплённые листы. — Кто, кому, когда, за что. Готовила Вера Дмитриевна, я проверил.
— Быстро. — Руднева посмотрела на Веру.
— Вы дали неделю, — сказала Вера. — Я уложилась.