— Интересно, — смутилась Ольга. — Беру слова обратно. Сотрясения, возможно, нет. А если и есть, то лёгкое. Крепкий ты, Никита.

Первым делом я посмотрел на руки. Костяшки не просто разбиты, они уничтожены. Ощущение, что я ломал кулаками бетон. Кровь давно запеклась и превратилась в толстые грязные коросты.

До самых плеч руки усыпаны синяками. Плечи тоже в синяках. И грудь. И ноги. Не удивлюсь, если узнаю, что на заднице тоже синяки. Большая часть синяков недостойна, чтобы их замечать, но наберётся десяток таких, что смотреть страшно. Я что, со скалы упал? Со скалы в озеро упал… а затем водоворотом в пещеру затянуло и по подземной реке пару десятков километров протащило… затем меня поймали пещерогрызы и долго жевали… потом был в желудке углеводородного червя… что‑то фантазия разыгралась…

Суставы ломит. Позвоночник отказывается гнуться. Что с лицом, боюсь представить.

В руках Бокова появилось зеркало, и он направил его на меня.

— Ну и рожа у тебя, Шарапов… — пробормотал я, напрочь забыв обо всём и тем более о конфабуляции и эффекте Манделы.

Левый глаз пострадал больше всего и распух до ужаса. Жаль, нет рассечения. Удалось бы избежать такого масштабного синяка. Правый глаз можно считать относительно целым. Нос размером с солидную картошку. Губы большие и тёмно‑синие. На шее глубокая царапина.

— Кто меня так отделал? — тихо спросил я.

— Да много кто, — усмехнулся Боков. — Так сразу и не скажешь. Долгая история. Но интересная!

— Сушняк… — пробормотал я. — И жрать хочется. Мы, вообще, где?

— В посёлке Двойка, — ответила Ольга. — У меня дома. Это одна из трёх палат. Подрабатываю иногда. Лечу таких, как ты. Идти можешь? Чай стынет.

Мне дали новую одежду. Серого цвета спортивный костюм. Старая одежда выброшена, потому что превратилась в лохмотья.

Идти могу, но покачиваясь и стараясь за что‑нибудь придерживаться. Дом у Ольги большой. Коридор широкий и светлый. Кухня просторная, с роскошной мебелью. Большое окно во всю стену имеет вид на реку Тихую. Красивый вид, ничего не скажешь. На втором этаже находимся.

— Хорошо живёшь, Оля, — сказал я и начал через силу пить чай. Зубы на горячее отзываются болью. — Давно я здесь, если не секрет?

— Со вчерашнего дня, — рассказал Боков. — Утром тебя отыскали и привезли.

— А из дворца Пана я когда уехал?

— Позавчера, Никит, — улыбнувшись, ответила Ольга.

— Ничего не помню. Давайте рассказывайте, что со мной произошло.

Андрюха приступил к рассказу. Цепь событий совершенно точно восстановить не удалось, но большая их часть известна. Я, честно сказать, подобного от себя не ожидал.