Мы называем этих уродов Ловцами.

Толстокожая громадина, впадающая в спячку на несколько лет. Ловцы селятся в пустынях, где жара круглый год, можно добраться до источников воды в глубине и подчинить себе некоторых… не очень приятных существ. Скорпионов, например. Или футеров.

Ловцы обитают вблизи оазисов, кочевых стоянок и караванных путей. Там, где есть двуногий корм — люди. Тварь вступает в симбиоз с другими хищниками, направляет их, организует засады, а взамен требует долю от добычи. И эту добычу сбрасывают в вертикальные колодцы, ведущие к страшным лепесткам…

Наверное, Ловцы обладают ментальными способностями и высоким уровнем интеллекта — по меркам животного мира. Вот только давить людскую психику эти монстры не умеют. Что радует, иначе мы сами шагали бы строем под землю и бросались в колодец, добровольно принося в жертву свои тела.

Существо ест, запасается жиром, замедляет метаболизм и впадает в пограничное дремотное состояние. Нечто среднее между сном и бодрствованием. Лежит под землёй несколько месяцев, иногда — лет. До тех пор, пока в пределах зоны восприятия не объявится новый караван. Ловец нас не видит, но очень хорошо слышит. И прекрасно различает вибрации идущего человека, всадника, погонщика верблюдов или гружёной телеги. Даже количество людей в группе вычисляет безошибочно. Ну, и дистанцию с направлением, как же без этого.

И да, Ловцы предпочитают выбираться из Разломов и обживаться в реальных пустынях. Если же охота ведётся из кармана, добычу принесут верные миньоны. Уверен, существо ненавидит Пустошь. Здесь почти нет еды, и спать приходится десятилетиями.

Я знаю, как справиться с Ловцом.

Главное — успеть это сделать раньше, чем тварь сожрёт моих товарищей.

Быстро оценив обстановку, я обнаружил, что хуже всего дела обстоят у моего наставника. Бронислав непостижимым образом успел скатиться в яму раньше меня и был на целых пятьдесят метров ближе к разверстой пасти. Олаф, даже соскальзывая в пропасть, бился с двумя скорпионами.

Айминь телепортировалась ко мне.

— Что делать? Они погибнут!

Лицо китаянки было искажено от ярости и бессилия.

Прыгуны не могут забирать с собой пассажиров. Они перемещают личные вещи и одежду, но не живых существ. Подтверждено многочисленными экспериментами и полчищами распавшихся на атомы лабораторных мышей.

Смотрю в глаза китаянки и вижу страдание. Боги, да она сейчас кинется вслед за Брониславом! Они что, тайные любовники? Или это чувство безответное?

— Уходи к Разлому, — бросил я, отправляя мысленный приказ Вжуху. — И постарайся не мешать.