Когда я ставил сумку в багажник, взгляд таксиста скользнул по фамильному перстню.

И этот взгляд мне не понравился.

Чтоб вы понимали, усаживаться в пассажирское кресло с мечом у пояса не очень удобно, но я справился. Крепления у меня удобные, так что я просто отстегнул ножны от пояса и поставил у колена, прислонив к дверце. Вжух первым юркнул в тепло салона. Тут же свернулся калачиком и довольно замурчал. Таксист, его звали Хабибом, тронулся с места, вырулил с парковки и направился в сторону большой магистрали. Молчать он, естественно, не мог и начал вынюхивать, где я остановился, сколько у меня денег и какие дела привели меня в столицу. Я отвечал односложно и туманно, разговор быстро сошёл на нет.

Ехали мы с приличной скоростью, но минут через десять попали в пробку, в которой проторчали около часа. Вечером шоссе напоминало огненную реку, запруженную полчищами светлячков. На горизонте высились тёмные многоэтажные громады, усеянные рядами светящихся окон. По небу тоже двигались огоньки — самолёты, аэрокары, дирижабли. У меня возникло ощущение, что я попал в нутро левиафана, заглотившего целую колонию глубоководных рыб. Даже в Турове и Никополе движение было не столь интенсивным. Что уж говорить о городах из моего прежнего мира, где рост улиц был ограничен крепостными стенами…

Шоссе влилось в кольцевую развязку, потом вознеслось над эстакадой и нырнуло в район новостроек. Пятидесятиэтажные громады, царапающие хмурые небеса.

Вжух смотрел на всё это со странным выражением. Ему было интересно, он словно изучал человеческий мир и делал свои, кошачьи выводы.

Очередную пробку таксист мастерски обогнул, свернув на относительно тихую улочку. Преодолев несколько кварталов, мы пересекли по мосту широкую реку, закованную льдом, и помчались дальше. Города я не знал, но у меня возникло неприятное чувство. Как-то не похожи были эти допотопные девятиэтажки на столичный центр с его Красной площадью, Храмом Всех Древних и прочими атрибутами императорской власти. Впрочем, я бы и так не попал в район, именуемый Медвежьим Углом. Аналог туровского Прайда полностью контролировался Домом Медведя и не привечал на своей территории посторонних.

Хабиб остановился у обшарпанной пятиэтажки.

Раздолбанная улица радовала глаз ямами, чуть поодаль красовались переполненные мусорные контейнеры, половина фонарей не горела.

— Это что? — поинтересовался я, с усмешкой рассматривая захолустье. Картину дополняли заводские трубы, коптящие небо в паре кварталов от нас. — Гостиница «Пирамида»?

— Вон там твоя гостиница, — Хабиб ткнул пальцем в чёрный переулок между домами. — Извини, брат, всю дорогу перекопали, праехат нэ магу.