Диск пилы коснулся пола и высек сноп искр, начав пробиваться к одной из моих целей в этом сраном подводном муравейнике…
Глава четвертая
Тупой величавый хреносос выдавал сам себя чуть ли не на каждом нашем шагу — предательские золотые огоньки вспыхивали не везде, тут надо отдать ему должное, но все же их было немало разбросано по этому уровню. А там, где наблюдение было скрытным, его выдавало притащенное Рэком оборудование, что было закреплено на левом плече хромающего экзоскелета.
Внутрь Щелкунчика забралась Ссака — это ей удалось совладать со сбоившей электроникой и механикой трофейного подранка. Легкий экзоскелет не был гражданской моделью. Чисто военное предназначение. Штурмовое. И отсюда утроенная прочность всех узлов, удвоенное бронирование всех лобовых поверхностей, отчего он издалека казался оквадраченным болванчиком с несуразной головой. Почему его назвали Щелкунчиком — не знаю, зато я отлично помню — как и Ссака — для чего у экза вон те держатели вдоль левой конечности… Теперь экз пер один из огнеметов на себе, щедро поливая огнем все живое. А освободившийся легкий экзоскелет перешел в разряд прикрывающих с тыла, заодно таща на себя немалую часть боекомплекта. Вот только противника не было — точно не в этой части явно особого или даже запретного этажа.
Здесь все было иначе.
Пробив себе проход вниз, попутно прорезав пару труб, мы спустились в потоках грязной воды и оказались в далеком прошлом, будто унитазная машина времени ухватила нас за яйца и утянула за собой. Льющий с потолка водопад чуток смазывал впечатление, но остального хватило, чтобы я пережил одно из сильнейших дежавю.
Широкий светлый коридор, частые ярко горящие потолочные лампы, шуршащие вдоль стен роботы-уборщики, сросшиеся со стеной длинные экраны, что оживали, когда ты проходил рядом с ними, и показывали природные пейзажи или высвечивали различные короткие формулы, афоризмы, громкие выражение деятелей прошлого, а затем снова показывали пейзажи. Все по той мощной волне тогдашних инноваций, когда стало ясно, что молодежь давно забила на абсолютно неинтересные ей науки и искусства, предпочтя сосредоточиться на бездумном прожигании жизни в умирающем мире. И тогда ее начали обучать периферийно и рапидно. Вспышка… и в мозгу высветилась цитата об упорстве… Снова вспышка… и в мозгу на миг задержались даты рождения и смерти одного из ученых прошлого… Когда такие вспышки повторяются раз за разом, то впечатываются в память — вместе со сведениями о невероятной степени непромокаемости подгузников… Программа «Насыщение Благом 2.3» в действии… и теперь она, ожив, пыталась насытить гнилым благом нас, идущих мимо. Старые знания в новом мире? Всем посрать…