— Ого как ты… возбудился…
— Монкар — как раз такой, — выдохнул я, глядя, как недавно присоединившийся к нам орк вместе с пятком гоблинов из его отряда подливает мне чуток самогона в кружку. — Он из тех, кто высирает огромную кучу дерьма, а затем втыкает в нее радужную табличку с надписью «Еще не законченный, но абсолютно гениальный проект с большим будущим». И пометка ниже: «Вглядываться и внюхиваться не надо!». Вон, гляньте в окно… Как все красиво подано под струнную музычку… Киты с гирляндами плавают, покачиваются яркие цветочки на песчаных клумбах, гуляют по дорожкам семьи, что широко улыбаются и полной грудью вдыхают богатую кислородом воду… Все выглядит как надо — масштабно, дорого и многообещающе… Но если вглядеться попристальней…
— Там у матери и ребенка ладони проволокой стянуты, — буркнул Рэк, прислоняясь плечом к окну. — Охренеть презентация… как бы добраться туда…
— Доберемся, — мрачно пообещал я и ненадолго припал к кружке. — Доберемся…
— Но Монкар — ее фигура, — Ссака явно не хотела слезать с этой темы.
— Ее на сто процентов, — подтвердил я. — Поэтому она и забила на этот сектор. Она знает главное — он не предаст ее. А то, что он сотворит с доверенным ему сектором и с теми, кто здесь обитает, ее не сильно волнует. Она верит, что в случае чего он доложит о проблеме. Вот только хер там — он будет скрывать до последнего. Маленькая пешка, что вдруг повышена до уровня офицера и посажена в кресло управленца… она никогда не признается в собственных косяках, и поэтому тут везде срезаны под корень все системы стороннего наблюдения. И сколько у системной ведьмы таких никчемных, но очень преданных ей фигурок вроде Монкара? Вот поэтому Формоз и гниет, распадаясь на куски… Мало быть лояльным. Надо еще что-то уметь кроме как вылизывать висящую над головой жопу… Ладно, гоблины… хватит вопросов. На отдых остался час. А затем пойдем убивать Монкара…
Глава третья
— Где засел Монкар?
В семнадцатый раз я задал этот вопрос за последние два часа. И в семнадцатый раз получил один и тот же ответ — плевок в забрало шлема и разной степени неумелости визгливый насмешливый хохот. Что ж… в семнадцатый раз повторил и я свой ответ — приставив ствол револьвера к боку визжащего ушлепка, я нажал спуск, разрывая его печень пулей. Плеснула темная почти черная кровь. Идеально выбритая харя перекривилась в диком перепуганном крике.
— А-А-А-А-А! Не скажу! Не скажу! НЕ СКАЖУ-У-У-У! Я верен Монкару! Я верен Монкару!
— Верю, — кивнул я, еще раз нажимая спуск.
— Г-х-р-р-р…
Не выдержав второй дыры в организме, тощий голый упырок посерел и отрубился. Участок идеально чистого рифленого пола оказался безнадежно испорчен расползающейся темной лужей.