Что за херня?

Если собрать воедино все мои наблюдения, то получается, что мутатеррское зверье атаковало огромной массой. Вон у того входа почти нет пулевых отметин на стенах, а вон там все покрыто дырами… Это говорило о том, что твари Мутатерра вламывались в пару входов сплошной лавиной, буквально захлестнув холл, снеся палящих стрелков, вдавившись в лестничные проемы и понесшись выше… Борозды от когтей на стенах и колоннах, причем некоторые на высоте трех гоблинских ростов. Необычно…

Резко прозвучали выстрелы, и я медленно поднялся, рявкнул на испуганно загомонивших недомутов:

— Тихо!

— Проклятое здесь место… — слезливо пробубнил недомут с раздутым животом, удерживаемым сложным набором подтяжек и стяжек. — Умирают здесь…

— Ага, — буркнул я и, вытащив из кобуры револьвер, приставил его к потному лбу недомута. — Уверен?

Щелкнул взведенный курок.

— Я…

— Да?

— Я молчу… — просипел пузатый.

Удовлетворенно кивнув, я увел револьвер чуть в сторону и выстрелил. Пуля прошла между заоравшими недомутами и поразила здоровенную желтую крысу. Рухнув, та забилась, вспарывая воздух семью когтистыми лапами — седьмая росла из центра груди и больше походила на костяной шип с несколькими длинными острыми отростками.

— Давайте туда, — скомандовал я, прислушавшись и убедившись, что стрельбы сверху больше не доносится.

Зашипевшая рация доложила голосом Ссаки:

— Завалили трех кропосов. Слева до третьего этажа чисто.

— Справа чисто, — прохрипел Рэк. — Идем на четвертый.

— Принято, — произнес я и пнул замыкающего в жирную задницу. — Че отстал, упырок⁈

— Неспешно идущие проявляют мудрость и… ОЙ! Таро Манаро! Смелости мне! Смелости!

— Картечный букет тебе в анус, сука! — улыбнулся я. — Преподнести прям щас⁈

— Пустите меня вперед, братья! Не хочу быть последним! Чувствую раж! Че встали, жопы тухлые⁈ Командир сказал шагать! Шагать! Шагать!

— Заткнись! — рявкнул я.

— Есть заткнуться! — пропыхтел недомут, с трудом увернувшись от приклада впередиидущего и протиснувшись мимо, заторопился вдоль стены, сдирая с нее пыль пластиковым старым наплечником.

Мы снарядили их всем еще нераспроданным и не обменянным Хорхе хламом, что остался лежать грязной кучей на полу. Я поднял всех за два часа до выхода, заставил хорошенько пробежаться вокруг Форта Славы, вызывая чуть ли не истеричный хохот сначала у охранников на наблюдательных башнях, а затем и еще у целой оравы мутов, что поднялись на крыши бараков или административного здания ради этого зрелища. Я быстрым шагом двигался за едва ковыляющими недомутами, не реагируя на насмешки, но внимательно сканируя лица всех наблюдателей. В первую очередь меня интересовали те, кто не заходился от хохота, а просто смотрел, оставаясь при этом в задних рядах. Ну и так называемых местных козырных тузов я тоже высматривал — и высмотрел. Одни вышли на балкон главного здания Форта, другие появились на краю крыши. Смотрят свысока, одеты причудливо, их прикрывают охранники, а некоторые стоят в тени мощных зонтов с длинными рукоятями, что уперты в пол — их тоже удерживает охрана.