— Может, тебе помочь? — вякнул самый высокий из выводка Рэка, отодвигая пластиковую штору и робко суя голову внутрь. — Спинку потере… ык!
Дернув головой, он обмяк так, будто хребет потерял и рухнул на пол, где и затих в луже медленно утекающей в сток грязной воды. Ссака подставила кулак под струю, смывая сопли и кровь похотливого мута. Хмыкнув, я щелчком пальца отправил пластиковый прямоугольник на пол, а сам сосредоточился на пергаментной карте. Вернее даже на двух картах — одна была перевернута, показывая начертанные на задней стороне обильные пометки и расшифровки.
Рассматривая карту, я изучал местность, скользя пальцем по свободным от завалов улицам, проулкам, скверам, площадям и не ленясь читать пояснения. В подобном деле мелочей не бывает. Сегодня у нас было легкое знакомство с Мутатерром, а вот завтра я планирую забраться подальше и открыть пару взрывающихся сундуков «пожирнее». При этом я старательно пытался выбросить из головы мысли о том, как сейчас поживает Каппа и что там поделывает Кевин. И где-то совсем уж глубоко на сумрачных задворках моего разума витала фотография Мокко…
Ладно…
Шаг за шагом… шаг, сука, за шагом…
Глава девятая
— Ты не понимаешь! — седой одноногий старик на стальном негнущемся протезе обвинительно ткнул в меня пальцем с разъеденным грибком почернелым ногтем. — Ты неблагодарен и ненасытен! Вот в чем твоя беда! Нет! Не беда, а твое великое горе!
— Великое горе? — переспросил я, удерживая в ладонях первую за сегодня кружку горячего кофе.
Я сидел на краю бетонной лавки, опираясь локтем о пластиковый старый стол. Мы находились во внутреннем дворе Форта Славы, подставляя загривки вышедшему на максимальную мощность искусственному солнцу Формоза. Издалека доносились сердитые звуки подступающей грозы, но пока что было солнечно.
С утра оба выводка выполнили по две партии заданий, тем самым заработав кое-какую репутацию у системы. Возвратившись и получив награды, мы отвели недомутов на базу, где они сами решили, что хотят из трофеев оставить себе, а что уйдет в продажу или на съедение. Заглянув в Форт за следующими заданиями, мы убедились, что подходящих нет, и у доски толпится тоскливая кучка ожидающих недомутов. Я принял решение сделать передышку и что-нибудь сожрать. Для этого мы выбрали наиболее подходящее место прямо под боком — расположенную по внутреннем дворе столовку, представляющую собой большой навес, под которым стояла армейская музейная полевая кухня — здоровенная печка с котлом и на колесах. Из длинной трубы тянулся пахучий дым, сзади поднимался штабель нарубленного сухостоя, дочерна загорелый мужичок возился с печкой и чихал золой, а каноничный кашевар с огромным пузом, пятью подбородками и сердитым басом, черпал из котла единственное имеющееся в меню блюдо — густую похлебку с редкими мясными волоконцами, кусками подгнивших корнеплодов, овощей и фруктов. Густоту этому сладковато-тошнотворно-сытному супцу придавала какая-то беловатая мука местного производства. Солидная алюминиевая миска такой похлебки стоила один песо, а если добавишь еще одну монету или пару пистолетных патронов, то получишь в придачу стакан жидкого кофейного суррогата и кусок зачерствелой лепешки, чуток смазанной кислым вареньем. Неплохо… я знавал и куда худшую жратву, так что съел все и попросил добавки — как и остальные. И пока мы насыщались, заодно давая отдых ногами и ожидая появления на доске новых заданий, я наблюдал за местными. А те наблюдали за нами, причем некоторые — вроде этого вот старого хрена, что скорчил злую рожу сразу, как только мы появились — даже не скрывали своего брезгливого интереса.