Тишина… тихо шелестят транслирующие лишь помехи динамики.
— Первый! — рявкнул я и поморщился от продравшей голову боли нервного отходняка. — Отвечай! Что нам вкололи? Аптечки были атолловские! Боевые! Высшего уровня! Экспе-сука-риментальные! Да если бы не тот ракетный удар, что уронил нас в сучье болото, заодно погасив наши мозги бессознанкой или смертью… хер бы вообще кто долетел живым до базы! Я ведь видел оставшихся в сознании бойцов — и в их глазах не было ничего разумного! Ни тени разума! Только жажда крови! Эй! Отвечай, разгневанный отец! Отвечай! — сдернув с головы шлем, разодрав себе кожу в еще одном месте, я с силой вбил его в бронестекло бойницы. — Отвечай! Отвечай! Отвечай, хреносос! ДЕРЬМО! — я махнул рукой, и шлем улетел назад, ударив в ящики сзади и залязгав по полу. — Сука! Я убью твою дочь! Но я убью ее быстро! А затем я найду тебя — и тоже убью! Но ты будешь подыхать так, как не подыхал еще никто в этом мире! Обещаю тебе!
— Я готов назвать координаты! Ты против меня! Один на один! Разворачивайся и двигайся на выход из Формоза!
— В жопу, — рассмеялся я. — В жопу тебя… сначала я должен вырезать червя из гнилого яблока… а из червя хребет… а из хребта жизнь… Кто-нибудь! Убрать гребаный шлем в долбанный ящик! Мне… мне надо… помолчать… просто, сука, помолчать…
— Я УБЬЮ ТЕБЯ! — это было последнее, что успел вякнуть шлем, прежде чем захлопнулась крышка.
— Может и убьешь, — согласился я и затих в кресле. — Может и убьешь…
Глава четвертая
Что за херня происходит?
Уже ясно, что там, в неизвестной мне серой глобальной зоне сумрака, происходит что-то странное.
Первый — фанатик. Со всеми плюсами и минусами этого статуса. Он фанатик. Безумный опекун, что видит на своем жизненном горизонте только два действительно важных объекта — планета со всеми нужными растениями и тварями… и его дочь Эдита. На все остальное ему посрать. Равно как и на пожелания опекаемых. Он знает, как им будет лучше — а они нет.
Зная его нрав, его мстительность, подозрительность и безумный страх за жизнь дочери… Он бы ни за что не оставил меня в живых. Не вариант. Я был бы уже мертв, а до этого прошел бы все круги пыточного ада, где бы от меня отщипывали по молекуле за раз, на разные лады задавая один и тот же вопрос «Зачем ты пытался убить Эдиту?», «Зачем ты пытался убить Эдиту?», «Зачем ты пытался убить мою Эдиту, сука?». Он бы терзал меня до тех пор, пока бы не убедился, что никто не отдавал мне приказа, никто не покупал меня и не промывал мне мозги. Параллельно с этим он пытал бы все мое ближайшее окружение, запихивая их кишки в блендер и повторяя те же самые вопросы.