Сначала я хотел утащить добычу просто в сумрак, но различил смутные очертания узкого и некогда высокого здания, трупом протянувшегося под ногами ныне живущих гоблинов, и опознал стандартную постройку социального жилья, прежде именуемого «гробовая». Я пару раз нырнул и наконец нашел идеальное место для беседы, едва не утопив упырка во время транспортировки — надо же было ему очнуться в самый неподходящий момент и обнаружить себя под водой с зажатыми чьей-то ладонью носом и ртом.

Подняв руку, я похлопал его по мясистой трясущейся щеке и пояснил:

— Не ссы, гоблин. Дверь не в стене, а в полу, это не дверь в ад, и она не вытягивает из тебя кровь, как ты щас бубнил. Сама комната в упавшем здании, а оно под водой. Мы в воздушном мешке. Знаешь что самое смешное, сеньор Герман Франко? Смешно то, что когда я первый раз в жизни появился в этом тогда еще процветающем, но уже гниющем заживо городе, то несколько ночей провел именно в таком вот здании с крохотными комнатушками без окон, где с трудом помещается одна койка и висящий над ней бубнивый экран с сериалами… И вот мы снова здесь. Только теперь ты бубнишь вместо экрана.

Прервавший скулеж мокрый мужик выпучил затуманенные страхом и остатками алкоголя глаза чуть сильнее, и я кивнул:

— Да, я знаю твое имя и знаю, кто ты такой. Так что можешь не тратить силы и время на попытку испугать меня. Ты у нас матерый второй помощник лидера так называемого гражданского патруля этого городского района — а район у вас тут непростой, население сложное, много чужаков, работать тяжело, но вы справляетесь, верно?

Облизав губы, он дернулся всем телом, отчего опутывающие его провода в лопнувших пластиковых гофрах сухо зашелестели, как сбрасывающие старую шкуру змеи, и хотел что-то сказать, но я вогнал ему в пасть смотанный из его же трусов кляп и покачал головой:

— Не. Пока заткнись. Говорить будешь, когда я скажу, и это будут четкие и ясные ответы на мои вопросы. Решишь отмолчаться, солжешь или попытаешься что-то недоговорить — порежу тебя на мелкие куски и на твоих же глазах скормлю уже попробовавшему твою вонючую кровь рыбьему населению. И будет это примерно вот так…

Лезвие навахи легко вошло в плоть, замычавшего мужика затрясло, а в воду полетел очередной мизинец — на этот раз с левой руки.

Дождавшись, когда жертва затихнет, чуть ли не завороженно наблюдая за вылезшими ненадолго из воды длинными усами какого-то ракообразного, я продолжил объяснять:

— Планы на эту ночь у тебя такие: сегодня ты умрешь, сеньор Герман Франко, так же в прошлом известный как Силач Франко. Ты умрешь при любом раскладе. Других вариантов нет.