— Денег не надо — я же сказал, что…

— Это им мелкая добавка. Купишь все, что попросят из одежды, вместе с ними сходи к портному — пусть подошьет.

— Да я сам мотнусь…

— Вместе с ними, — повторил я, и больше старик возражать не стал. — Они должны слышать и видеть, как договариваются и торгуются взрослые. Поэтому ты торгуйся прямо старательно, смекаешь?

— Обучаешь прямо на бегу? — понял меня старик.

— Я? Обучать? — хмыкнув, я качнул головой и вышел из общаги. — Не. Я в город гулять. А вот ты обучай — ты ведь им не чужой, сам сказал.

— Я позабочусь.

Обернувшись в дверях, я заглянул старику в усталые глаза и произнес, зная, что мои слова слышит не только он, но и те, что живут между стенами:

— Но заботливым дедушкой им быть не надо, старик. Вечно злым похмельным наставником — да, а вот подбухивающим заботливым дедушкой — нет. И не расправляй над ними свои рахитичные крылья… слишком широко.

— «Подбухивающим»? Было бы чем!

Рассмеявшись, я метнул ему серебряный песо, и он удивительно ловко поймал его.

— Это лично тебе, старый. Будет и еще.

— Вот это другое дело, амиго! — у дедка аж голос помолодел и зазвучал могуче. — Тут хватит и на закуску богатую! Может, и мне начать людей убивать? Выгодное дело, как я погляжу… О! Погоди, Ба-ар!

Я опять обернулся.

— А если до детишек кто из местных… повыше меня чином… вдруг решит… ну, ты понимаешь — они ведь раньше подворовывали. А вчера одному новенькому руку до кости располосовали, когда он решил пошутковать и схватиться за коленку улепетывающей девчушки мелкой.

— Той «девчушке мелкой» двенадцать лет, — тяжело произнес я.

— О как… тогда понятно…

— А тот шутник…

— А он в лазарете нашем, да… с головой подсплющенной. Говорят, кровью плюет… и почему-то говном харкает. А как это получилось — никто не понимает…

— И если решит вдруг кто крутизну свою показать — ты передай ему, что Ба-ар как вернется, так ему пусть и показывает.

— Вот это вряд ли кто рискнет, — старик заперхал и замотал рукой. — Особенно после вчерашнего. Ты спас самого дона Атаульпу, амиго! Говорят, телом его своим закрыл?

Я искренне изумился и заговорил громче, гремя на весь коридор:

— Я⁈ Закрыл телом Атаульпу⁈

— Ну, так говорят…

— Да было бы зачем… там огромная жопа боцмана всю палубу мясной стеной закрыла. Вот настоящий герой!

— Я же все слышу, скотина ты такай! — стонущий голос донесся из коридора, где располагались отдельные комнаты для здешней элиты. — За что⁈ А я даже встать не могу с похмелья… ты же с нами бухал! Чего ты такой бодрый⁈ И за что ты так про меня⁈

Усмехнувшись, я промолчал.