— Но передаст ли он теперь это зелье нам, государь? — с сомнением уточнил Борис Емельянович.

Его императорское величество улыбнулся впервые за вечер по-настоящему.

— Я обещал не трогать род Князевых, но это не значит, что я не предложу достойную цену за его зелья. Дела вести — не вмешиваться во внутренние дела рода. В конце концов, кто, кроме государства, сумеет правильно этими зельями воспользоваться? Ярослав, пусть и получил божественную силу, остаётся русским аристократом. И прямо сказал, что готов служить Российской Империи дальше.

Глава государственной безопасности покачал головой, но перечить монарху не стал. Раз уж император принял решение, подчинённым остаётся только взять под козырёк и исполнять его волю.

А насчёт избранности… Что ж, государственная безопасность может попытать счастья в Аэлендоре. Там, где одна жрица и двое избранных одной богиней, могут найтись и другие, верно ведь?

Земля, Российская Империя, Москва, особняк дворянского рода Князевых. Ярослав Владиславович Князев .

Я отложил приборы, и слуга тут же убрал их вместе с пустой тарелкой. Остальное семейство всё ещё степенно вкушало поздний ужин. Сидящая справа от меня Екатерина чуть улыбнулась мне, касаясь рукой моей кисти. Такая незамысловатая игра на грани приличий.

Матушка тут же заметила этот жест со стороны моей супруги и довольно улыбнулась. Елизавета Ростиславовна полностью одобрила мой выбор и всячески старалась это демонстрировать. За время, проведённое Котёнком в нашем особняке, кажется, будто мама только и делала, что максимально располагала к роду Князевых свою невестку. С графини разве что пылинки не сдували.

А вот отец был слишком поглощён едой, чтобы глядеть по сторонам. Братья и сестра тоже сосредоточились на пище. День был напряжённый у всех, и усталость можно было физически ощутить.

Игорь традиционно зашивался в роли наследника, выполняя часть задач главы рода, которая постоянно росла — глава семьи не стеснялся увеличивать уровень сложности для своего первенца.

Отец следил за всем, что происходит на наших производствах, проводил переговоры с другими родами и держал руку на пульсе политических течений. Собственно, он и сейчас одним краем глаза читал что-то на лежащем на столешнице планшете. С моего места было не видно текста, но я уверен — там что-то важное.

Михаила без всякой жалости драло военное начальство — не в наказание за отлучку в баронство Лесное, а требуя отчёта, что он там успел рассмотреть, понять, проанализировать и какие выводы предлагает родному Министерству, чтобы улучшить армию не только в Аэлендоре, но и на Земле. Так что братец выглядел бледным, под глазами залегли мешки — бумажная работа, которую он ненавидел всей своей душой, догнала его и на службе, грозя похоронить под собой бравого воина.