Я кивнул, нарезая мясо.
— Как решит глава рода Смирновых, так и будет, — подтвердил я. — Семён Тихонович будет вынужден подчиниться.
Девушка положила ладонь на уже весьма приличный живот и вздохнула.
— Даже если он в итоге не признает ребёнка, я всё равно буду счастлива, ваше сиятельство. Это ведь и моё дитя, и я уже сейчас его люблю, — высказалась она.
Я улыбнулся в ответ, приступая к еде, а сам вернулся к идее, о которой старался не думать.
Если Котёнок забеременеет, оставлю ли я её на Земле или потащу в Аэлендор?
Аэлендор, оккупированная Элендором территория Вольных Баронств, деревня Лозы .
Холодная ночь окутала поселение, скрывая во тьме очертания домов, улицу и заглушая посторонние звуки. Свет горел только в одном доме — занятом приглашёнными специалистами из Германии.
Деревянная дверь громко скрипнула, выпуская во тьму офицера с погонами обер-лейтенанта. Офицер встал на крыльце и, поводя взглядом вокруг, фыркнул в густые усы. Вытащив из нагрудного кармана пачку сигарет, он выбил себе одну и, вставив её в рот, щелкнул пальцами. На кончике ногтя вспыхнуло пламя, и обер-лейтенант сделал первую затяжку.
Тусклый свет, льющийся из дома, выхватил из тьмы группу пленных эльфов, раздетых по пояс. Никто не озаботился одеждой для захваченных крестьян, так что полуголые мужчины и женщины дрожали от холода и стучали зубами от страха.
Несколько ушастых в военной форме Элендора распоряжались у коновязи, к которой пленных привязывали. Не прошло и трёх секунд, а в руках ушастого командира появился кнут, и тут же засвистел в воздухе первый удар. Спины пленников выгибались под ударами, но звуков почти не было — лишь приглушённый стон, тут же проглоченный ночью.
Рядом с немецким офицером, сжав кулаки, стоял молодой сержант, караульный на ближайшие несколько часов. Его лицо, обращённое к экзекуции, было искажено неподдельным отвращением. Он смотрел, но всем существом стремился отвернуться.
— Не смей, — тихо, но чётко произнёс обер-лейтенант, выдыхая струйку дыма. — Не смей отворачиваться. Смотри. И запомни как следует этот момент.
Сержант вздрогнул, но повиновался, уставившись на происходящее с каменным лицом. Не первая была для него кампания, но прежде он сражался с демонами, и ни разу не был свидетелем ужасов, которые творят такие же разумные существа. А потому у привыкшего к идее о защите своего народа сержанта сейчас внутри горело отвращение, смешанное с ярким желанием выхватить оружие и перестрелять к чертям бойцов Элендора.
Союзнички, мать их за ногу.
— Знай, — продолжал офицер, его голос был ровным и металлическим, — таковы эти ушастые ублюдки. Когда у них сила — они милости не проявят. Запомни, как они ведут себя с побеждёнными. И никогда об этом не забывай.