— Ты пытаешься на меня давить, какое признание⁈ — чуточку осмелев, воскликнул подполковник.

— Не хочешь — не пиши, — пожал плечами я. — Уже того, что мы здесь записали, вполне хватит, чтобы я от тебя избавился. Мне ведь нет никакой нужды лить кровь. Я аристократ, а ты хоть и подполковник, но липовый. Таким, как ты, не место в государственной безопасности. И твоё начальство выпишет мне, разумеется, небольшой штраф, как положено по закону, но твою карьеру это уже никак не спасёт.

Я махнул рукой, и Охотский сразу же оторвал свой пистолет от головы. Несколько мгновений он смотрел на оружие в собственной руке и никак не мог разжать сведённые судорогой пальцы.

Покрытый потом лоб сверкал в лучах солнца, падающих из окна. Подполковник тяжело дышал, не сводя взгляда с пистолета, а я спокойно любовался видом за стеклом. Место для кабинета оказалось крайне удачное — картина встающего солнца здесь была просто на высоте.

Наконец, подполковник решился.

Убедившись, что я не смотрю в его сторону, он поднял пистолет и спустил курок. Вспышка выстрела мигнула около дула, но пуля вместо того, чтобы поразить меня, замерла в воздухе.

Я повернулся к Охотскому и улыбнулся.

— Прощай, дурак.

Выпущенная пуля развернулась в воздухе и вошла подполковнику чётко между глаз. Я посмотрел на то, как его тело оседает на полу, и вздохнул.

Конечно, это всё усложняло. Но с другой стороны — на хрена мне под боком такой идиот? Как его вообще в Аэлендор выпустили? На тебе, Боже, что нам негоже?

Очевидно, что он намеревался на истории мятежа нагреть руки. Сначала дать росткам усобицы прорасти как можно глубже, а после этого, когда кровь уже прольётся рекой, вступить в игру и выйти из неё победителем. Потом подать всё как собственный успех, а бароны… Да кому они нужны, когда на кону слава победителя?

В любом случае пора позвать кого-нибудь на помощь. Здесь ещё прибраться нужно и записи переслать — в Ланндрасс и в форпост. Забирать баронство я не хотел по-прежнему, а что здесь особиста убили такого нервного, так он сам во всём виноват.

Вздохнув ещё раз, я жестом притянул к себе глушилку и отключил её.

— Командира ко мне, — распорядился я.

Земля, Российская Империя, Москва, особняк дворянского рода Князевых .

Дарья Владиславовна резко открыла глаза, вскидываясь на постели. Вот только тяжёлое одеяло оказалось неподъёмным и осталось на месте, а сама Князева внезапно осознала себя полупрозрачной фигурой, торчащей по пояс из собственного тела.

Ужас накрыл девушку, и она попыталась вернуться обратно, но прежде чем голова коснулась подушки, спеша принять ту же позу, в которой спало тело, со всех сторон прозвучал холодный голос.