— Что же, Ярослав Владиславович, — заговорил он, складывая руки на коленях. — Судя по тому, что вы мне показали, я могу с уверенностью сказать, что дело приобретает крайне неприятный оборот.

Я приподнял бровь, и подполковник пояснил:

— Ваш конфликт — всего лишь маленький камешек, который стронет лавину, ваша милость. Бароны Российской Империи и так практически не подконтрольны Москве. А сейчас, без портала, вы все здесь станете бороться за то, чтобы возглавить русских людей в Аэлендоре. Какими бы правильными мотивами ни руководствовались, результат один — междоусобица.

Я не прерывал его, давая сотруднику государственной безопасности высказать всё, что он пожелает.

— Моих полномочий достаточно, чтобы не дать этому пожару распространиться, — подводя итог, закончил речь Охотский. — Но проблема в том, что реальной силы за мной с исчезновением портала не осталось. Вы понимаете, к чему я клоню?

— К тому, что нам нужно работать вместе, — легко кивнул я.

— Именно, барон, именно, — подтвердил он. — Однако обеспечение порядка и законности не означает, что вы получите право стать царём, как о том мечтал Брылёв. Собственно, и его бы мы призвали к порядку, если бы он перешёл от голой агитации среди своих к активным действиям.

Свежо предание, да верится с трудом. Раз уж даже Александр Фёдорович Булатов был в курсе, что Антон Васильевич хочет увеличения своей власти, государственная безопасность обязана была вмешаться. А как только я убрал мятежника, Охотский тут же примчался, чтобы присвоить себе заслуги по устранению Брылёва. Выставить всё так, будто это подполковник проблему решает.

И не надо тут сказок про отсутствие силы, за подполковником стоит несколько дивизий, переброшенных в Аэлендор. Так что это всё — попытка пристроиться к моему успеху, ничего не делая. В бой-то с мятежниками он не полезет, будет отсиживаться так же, как отсиживался сейчас, когда Брылёв уже открыто собирался вербовать себе вассалов.

Впрочем, ничего удивительного. У победы много отцов, поражение — всегда сирота.

Усмехнувшись, я покачал головой.

— Знаете, Сергей Валентинович, — начал я и положил руки на столешницу, — схема, которую вы придумали, прекрасна. Вот только вы не учитываете в ней главное.

— Что же? — приподнял бровь он.

— Мой интерес.

Охотский отчётливо хмыкнул.

— Вы отказываетесь выполнять мои распоряжения, барон? — переспросил он. — Думаете, вам сойдёт это с рук? Стоит мне щёлкнуть пальцем, ваших людей растерзают военные, которые уже заняли все необходимые позиции возле особняка.

Я улыбнулся и вновь покачал головой.