Я вышел на крыльцо с чашкой кофе в руке. Напиток на прохладном утреннем воздухе парил, и я не спешил его пить, наблюдая за тем, как с присущей всякому служивому деловитостью люди осваиваются на территории. Осмотру и оценке подвергалось буквально всё — от вкопанных в землю ДОТов до речных порогов и скальных выступов на той стороне водоёма. Разглядели солдаты и пристань, которой ещё только предстояло стать таковой.

Наконец, прибыла последняя машина. Внедорожник, плавно затормозив, замер у самого крыльца. Наружу выбрался водитель, поспешивший открыть заднюю дверь начальству.

Я не ожидал увидеть гражданского, но именно им и оказался мужчина с невыразительным лицом в дорогом костюме и чёрных солнцезащитных очках. В руке он нёс дипломат, от которого так и фонило магией.

— Ярослав Владиславович? — таким же блёклым, как и его внешность, голосом уточнил он, прежде чем свободной рукой потянуться во внутренний карман пиджака.

На свет была извлечена корочка.

— Он самый, господин подполковник, — прочитав должность и звание собеседника, ответил я. — Чем обязан визиту государственной безопасности?

То, что среди обитателей Аэлендора обязательно найдутся подчинённые этой структуры, совсем не удивительно. В конце концов, все условия подходят для того, чтобы бароны задумывались о сепаратизме и суверенитете. Мы слишком далеко от императорской власти, а потому наличие подобных подполковников само собой разумеется.

У меня самого имелись вопросы к деятельности организации, которая, если называть вещи своими именами, прошляпила мятеж у себя прямо под носом.

— Пройдёмте в дом, есть разговор, — кивнув в сторону двери за моей спиной, сказал он.

— Прежде чем я сделаю хоть шаг, Сергей Валентинович, — даже не подумав пошевелиться, заговорил я, — вам следует сменить тон. Напомню, что вы говорите с аристократом Российской Империи. К тому же находитесь в данный момент на территории, которая де-факто принадлежит мне по закону войны. Учитывая общую ситуацию, состояние земель Российской Империи в Аэлендоре можно назвать военным положением. В этом случае я имею право действовать на свой страх и риск так, как мне велят совесть и законы в отношении аристократов Российской Империи, подтверждённые его императорским величеством при восшествии на престол двенадцать лет назад.

На лице сотрудника государственной безопасности не дрогнул ни один мускул. Подполковник Охотский лишь кивнул.

— Ваша милость, прошу вас проследовать в особняк, чтобы провести разговор, — уже совсем другим тоном сказал он. — У моей службы есть вопросы, которые я обязан вам задать.