— Значит, опасаться, что в моем городе найдут обескровленные трупы, не стоит?
— Для этого у меня есть специальные слуги, кормить меня — одна из их обязанностей. Так что нет.
— Тебя послушать, так ваш клан — вообще святые, — не удержался я от колкости.
— Отнюдь. Мой отец, например, в принципе не считает людей сколько-нибудь важными. Он из тех, кто если пьет кровь, то пьет до конца, не оставляя человеку ни капли. Кое-кто из моего семейства идет этим путем, кто-то как я. Клан большой, больше, чем может показаться на первый взгляд, и порядки там тоже царят разные, в зависимости от того, в какой «фракции» окажешься.
— А фракции, как я понимаю, составляют твои братья и сестры?
— Верно, — кивнул Карл, отпивая. — Технически раньше заправлял всем отец, но нынче он вмешивается лишь время от времени, как в случае со смертью брата. В остальное же время он позволяет грызться своим детям за крохи власти, — последние слова он говорил с характерными нотками презрения, которым позволил проступить, но практически сразу спрятал эмоции за маской безразличия. — Именно поэтому я и хочу уничтожить свой собственный клан.
Его взгляд стал пронзительным, но я без особого труда его выдержал.
— Значит, твои слова о том, что тебе нужно оружие для сражения с врагом на западе, ложь?
— Нет, враг вполне реален, и оружие там нам действительно пригодится, но это не единственная моя цель.
— Уничтожить свой клан…
— Уничтожить свой клан, все верно, — Карл равнодушно кивнул.
— Почему?
— Тебе благородную причину о благе для всего мира или правдивую?
— Желательно всё-таки вторую.
— Мой отец убил мою мать. Достаточно веская причина, чтобы ненавидеть свою семью?
— Весьма.
— На самом деле я был не единственным его ребенком-дампиром, просто самым… удачным. И тем, кто прожил дольше других.
— На самом деле, я не всех хочу прикончить, — признался Карл. — Клариссу, свою сестру, например, я бы не тронул, она отважна и благородна, насколько может быть такая, как она. А вот Фридерик, старший сын, подражает отцу. Он жесток и кровожаден, настоящий тиран. И с ним у меня свои… старые счеты.
— Теперь мне становиться понятно, почему ты мне помогаешь. Враг моего врага — мой друг?
— Хорошее выражение, — кивнул он. — Вроде того. Я очень много лет пытался показать отцу свою полезность, понимая, что, не заполучив крупицу власти, изменить ничего не смогу. И вот он, мой шанс, — мужчина развел руками, видимо, имея в виду наместничество. — Собственные земли, армия и люди.
— И сколько бы у тебя заняла времени подготовка к этому маленькому «восстанию»?