Но подобные сложности проигрывались, были и штабные игры, рассчитывались силы таким образом, чтобы иметь запас и резерв. Ранее русские «торговые» корабли часто курсировали от Дарданелл в Мраморное море и далее в Босфор. Чертилась береговая линия, фиксировались стационарные укрепления и расположение пушек, анализировались те флаги, которые были увидены в разные моменты различными наблюдателями. По флагам определяли количество гарнизона в Чанаккале и в предместьях Константинополя.

*………*………*

Курляндия. Либава

2 апреля 1752 года

Петр Семенович Салтыков смотрел ошарашенными глазами на лежащую на столе голову… Генерал-фельдмаршал уже успел вспомнить все матерщинные слова, воззвать к Богу и помянуть черта.

— Но, такого же не может быть! — говорил командующий русским корпусом, глядя в остекленевшие глаза головы генерал-майора прусской армии Зейдлица. — Господи, какое же все-таки варварство! И, какая невообразимая, зловещая игра слов! Немец Цедлиц привез голову немца Зейдлица!

Буквально вчера генерал-фельдмаршал прибыл в Либаву вместе с рижской эскадрой и русским десантом в пять тысяч штыков. И уже сегодня с самого утра Салтыкову представляют шестерых человек, которые утверждают, что выполнили наказ русского императора и готовы предоставить отрезанную голову генерал-майора Зейдлица.

— Прапорщика Самсонова ко мне! — выкрикнул Петр Семенович.

Минуты через три, пред светлые очи русского генерал-фельдмаршала и потухшие глаза Зейдлица, предстал молодой человек с переломанным носом и огромным синяком под глазом.

Когда группа беглецов вышла к русским позициям у порта в Либаве, накаченные ненавистью к прусакам славяне так «отметелили» незнакомцев, что только русский мат от казака Матвея Ладного спасли жизни, как оказалось, героям.

— Еще раз, поручик, опишите свои приключения! У меня не укладывается в голове, как вообще подобное возможно, — сказал Петр Семенович Салтыков и накрыл тряпицей голову прусского генерала.

— Ваше Высокопревосходительство, я был в Курляндии, когда случилось внезапное нападение прусской кавалерии. Мою роту буквально сходу смели прусские гусары, а меня прикладом ударили так, что очнулся я уже связанный и в плену. После, нас принудили сменить подданство и дать присягу королю Пруссии. Я видел, как принуждают, избивают, мучают и даже расстреливают русских солдат и офицеров, которые отказываются присягать прусакам. Я так же хотел принять смерть, но не придать своего Императора и Отечество, но рядом оказался казачий хорунжий Матвей Ладный, а с ним еще два оставшихся в живых казака, выученных в пластунской императорской школе, — докладывал прапорщик Василий Иванович Самсонов.