Миниху было тяжело покидать Петербург, опытный царедворец чувствовал, что какие-то события могут произойти. Да и просто быть рядом с молодым императором в период его становления полезно и для императора и для Миниха. Уж он-то умеет быть благодарным и верным присяге. Генерал-фельдмаршал морщился, когда представлял себя вновь землепашцем в далекой Сибири. Да, репа там росла знатно! Но это же не повод для того, чтобы оставаться в забытье! Толика тщеславия в Христофоре Антоновиче всегда присутствовала.

Дороги были прескверные, и этот факт сильно волновал командующего русской группировкой в Крыму и Молдавии. Это на юге уже должен сойти снег и улучшиться погода. Ну, а под Москвой, да и в Белгороде, Харькове, все еще было слякотно, и карета генерал-фельдмаршала то и дело застревала в грязи. И этот мерзкий ледяной дождь! О какой логистике можно говорить для армии, если запряженная четверка мощных лошадей и та вязла в смеси земли и мокрого снега?

Но, что, несомненно, порадовало Миниха, жизнь кипела и за Белгородом. Да еще как! Христофор Антонович некогда занимался обустройством этих мест и формированием слободского казачества. И вот он, на контрасте от того, как было, затосковал, что мало причастен к происходящему. Теперь места казались в разы более обжитыми, поля были вспаханными, дороги наезженными и явно не только перемещениями войсковых соединений.

Много переселенцев — южных славян подались в Россию в поисках спокойной и сытной жизни. Теперь Славяносербск уже не представлял собой некое захудалое поселение — это был город, далеко не самый малый на Руси. Генерал-фельдмаршалу было с чем сравнивать, он еще видел голую лесостепь на месте, где высились дома и кресты деревянных церквей.

Когда пришли сведения о том, что на императора совершено покушение, Христофор Антонович, было, засобирался обратно. Однако, сколь быстро он принял решение возвращаться в Петербург, столь скоро и изменил его. Долг! Это не последнее слово в характере и миропонимании Миниха. Оставь генерал без внимания Новороссию и Молдавию, турки могли много больше сделать, чем планировалось им позволить.

— Ваше Высокопревосходительство! — дверцу в карету Миниха открыл генерал-поручик Иван Федорович Фитингоф — дальний родственник Миниха, исполняющий роль секретаря и главы армейской канцелярии. — Пришли сообщения, что в Крыму бунт.

— Подробности! — внешне спокойно потребовал генерал-фельдмаршал.

Миних в некотором роде был фаталистом, работал, исходя из принципа: «если что-то плохое может случиться, то это произойдет обязательно». Поэтому Христофора Антоновича можно было считать перестраховщиком, который не последовал своему принципу только однажды — когда в 1737 году входил в Крым.