Голубь сегодня был чуть более привычного жестковат, от чего у знаменитого гурмана немного испортилось настроение.

— Ваша светлость! — в палатку вошел взмыленный один из адъютантов командующего.

— Фи! Клод, от Вас разит конским потом и грязью дорог! — возмутился герцог, который, как, впрочем и каждый гурман, был восприимчив к ароматам.

— Простите, Ваша светлость, но обстоятельства… — офицер тяжело дышал.

— И? Мне долго ждать? Что произошло? Фридрих здесь и атакует? — ухмыльнулся де Субиз.

В то, что прусский король сумеет преодолеть расстояние между Прагой и Ганновером так быстро командующий союзным войском не верил.

— Да! — сказал адъютант.

— Что? Ты в своем уме? Почему не трубит тревога? Где мой выходной-парадный мундир? Где жезл? — сыпал вопросами де Субиз.

— Простите, Ваше светлость, никак не могу ответить! — сказал ротмистр Клод Бонье.

— Болван! Разве ж я тебя спрашиваю? — выкрикнул герцог, потом осмотрел шатер, где был он, его походная любовница и адъютант. — Суазель! Пошла прочь!

Началась суета. Гремели барабаны, трубили рога, оркестр исполнял ритмичные произведения, скорее марши. Все готовились к сражению, особенно командующий. Срочно был вызван парикмахер, портные. Де Субиза одевали в яркий мундир, который был вышил золотой нитью. Не мог же командующий предстать перед своими войсками в непотребном виде! Все должны лицезреть, сколь красив их командир.

— Бах, бах! — раздавалось вдали, а герцог, наконец, определился с париком.

— Он начал? Вот так с ходу? Бесчестный хитрец! — возмущался французский командующий, поспешая из роскошного полевого шатра, к своим генералам.

*………*………*

Ганновер

18 мая 1752 года. 13:45

Прусский король спешил именно сегодня начать сражение, пусть и не утро, но так даже лучше — французы не будут готовы. Потому, как только король перестроил походные колоны, Фридрих направил в атаку своих гренадеров. Одной из излюбленных тактик прусского короля были неожиданные атаки, иногда и с марша. Вышколенная армия позволяла быстро делать перестроения и атаковать. Да, был риск, что сыграет негативную роль усталость от многочасового марша, но король верил в выносливость своих солдат, тем более, гренадеров.

Фридрих разложил карту на столе прямо на свежем воздухе, благо погода стояла ясная и почти безветренная. Это благо, впрочем, в ближайшее время сильно затруднит управление боем. Очень скоро дымы от выстрелов застелют все поле у прусского города Минден, который стоял на дороге к Ганноверу.

Король Пруссии рисковал. Английские и ганноверские полки еще были на марше и смогут подойти не ранее чем к утру следующего дня. Вместе с тем, Фридрих понимал, что, даже, если он сражение и не выиграет, то неожиданной атакой французских позиций, обязательно добьется локального успеха и де Субиз получит оплеуху, которая превратится в смертельный удар, как только к прусской армии подойдут союзники.