— Успокоиться⁈ — он всплеснул руками. — Уваровы мертвы! А она в монастыре, за толстыми стенами! Что, если монахини… что, если они решат отомстить⁈ Madonna santa, я должен её спасти!

Итальянец стоял передо мной — взъерошенный, с горящими глазами, весь дрожащий от нетерпения. Его пальцы судорожно сжимали край верстака, словно это единственное, что удерживало его от немедленного бегства в Покровский монастырь.

— Успокойтесь, Джованни, — повторил я ровным тоном. — Варвара жива и, насколько мне известно, невредима. Семья не тронула её — только сослала в монастырь.

— Но я должен ехать к ней! Subito! Немедленно! — собеседник всплеснул руками, едва не опрокинув ящик с готовыми гильзами. — Она там одна, без защиты, без друзей! Mia povera ragazza!

Я покачал головой, понимая его порыв, но зная реальность Пограничья накануне Гона.

— Джованни, послушайте меня внимательно. Сейчас Варвара в монастырских стенах находится в большей безопасности, чем была бы здесь, в Угрюме. Покровская обитель — это настоящая крепость с высокими стенами и запасами продовольствия. А главное — туда не доберутся ни Бездушные, ни лихие люди, которые сейчас рыщут по дорогам.

— Но она не знает, что произошло! Che cosa pensa di me? Что она обо мне думает? Может, считает, что я её забыл, предал!

Доктор заламывал руки, и я видел, как тяжело ему даётся каждая минута ожидания. Нужно было предложить компромисс.

— У меня есть идея, — сказал я, и Альбинони мгновенно замер, вперив в меня полный надежды взгляд. — Отец Макарий имеет связи в церковной среде. Мы можем попросить его передать весточку Варваре, узнать, как у неё дела, и сообщить ей о вашей… ситуации.

— Sì! Sì! Eccellente! — итальянец едва не подпрыгнул от радости. — Это прекрасная мысль! Я напишу ей! Нет, лучше продиктую — мой почерк она не разберёт, руки дрожат!

Он схватил меня за плечи, тряся с неожиданной силой.

— Вы не представляете, боярин, какая она! Варвара — это не просто женщина, это angelo, ангел во плоти! Знаете, как мы познакомились?

Не дожидаясь ответа, доктор отпустил меня и начал расхаживать по мастерской, размахивая руками.

— Три года назад, когда я только начал работать у Уваровых. Меня пригласили осмотреть старого Афанасия — подагра, знаете ли. Я сижу в гостиной, жду, когда меня позовут, и вдруг слышу… О, Dio mio, что я слышу! Голос! Такой голос!

Доктор прижал руку к сердцу и закатил глаза.

— Она пела арию из «Травиаты». В музыкальной комнате, думая, что никто не слышит. Но я слышал! Меццо-сопрано такой красоты, такой глубины! Моя покойная мама, царство ей небесное, водила меня в Ла Фениче, когда я был мальчишкой. Я слышал лучших певиц Италии, но этот голос… Questo voce divina! Божественный!