— Теперь он выдержит любую температуру, необходимую для плавки, — удовлетворённо констатировал я. — Благодарю за помощь.
— Это вам спасибо за возможность увидеть такое, — ответил старший стеклодув, всё ещё не сводя глаз с переливающегося тигля.
Тёплой улыбкой встретив слова мастера, я взялся за резец и начал наносить на поверхность тигля защитные руны. Древние символы термической стабилизации опоясали горловину, повышая точку плавления ещё на двести градусов. По стенкам спиралью пошли руны структурной прочности — они распределят любое механическое воздействие по всей поверхности, предотвращая появление трещин. На дно я нанёс особый узор сопротивления давлению — при полной загрузке вес расплавленной Сумеречной стали будет немалым.
Направляясь в плавильню, я услышал настойчивый звон магофона в кармане. На экране высветилось имя Стремянникова.
— Пётр Павлович, утро доброе, — ответил я, прижимая артефакт к уху.
— Прохор Игнатьевич, простите за ранний звонок, но я… я просто не могу молчать! — голос обычно сдержанного адвоката дрожал от едва сдерживаемого гнева. — Пришёл ответ от княжеской канцелярии на наш запрос о защите Стрельцами.
Я остановился посреди двора, чувствуя, как во мне просыпается любопытство.
— Так?
— Знаете, что эти ублюдки написали⁈ — Стремянников явно с трудом подбирал цензурные выражения.
— Княжеская канцелярия отказала в предоставлении Стрельцов. И знаете, под каким соусом?
Я остановился посреди двора, прислонившись к стене кузницы. Утренний воздух был прохладен, но от печей всё ещё шло тепло.
— Удивите меня.
— Они пишут, — голос юриста дрожал от негодования, — что господин Платонов отстроил в Пограничье острог, то есть укреплённую крепость с достаточно многочисленным гарнизоном и крепкими стенами. И раз уж Угрюм обладает столь высокой защищённостью, было бы нерационально посылать туда Стрельцов!
Я невольно хмыкнул, но адвокат продолжал, не замечая моей реакции:
— Дескать, княжеская власть сейчас рассылает отряды по наиболее уязвимым приграничным поселениям, поэтому не может исполнить ваш запрос. И в конце — послушайте только! — желают вам удачи, которая обязательно понадобится в условиях Гона.
Последние слова прозвучали с такой издёвкой, что я не выдержал и расхохотался. Смех вырвался из груди, громкий и искренний. Несколько проходивших мимо дружинников удивлённо обернулись.
— Прохор Игнатьевич! — возмутился Стремянников. — Не вижу ничего смешного в этой ситуации! Это же откровенное издевательство!
— Простите, Пётр Павлович, — отсмеявшись, я вытер выступившие слёзы. — Просто восхищаюсь изяществом ловушки. Теперь понятно, почему власть так быстро одобрила смену статуса Угрюмихи с деревни до острога.