— Что?.. Невозможно! — услышал я приглушённый землёй вопль старика.
Пора было заканчивать. Собрал последние силы и рванул вверх, выстреливая из-под земли как пробка из бутылки. Время словно замедлилось.
Я видел лицо Афанасия — растерянное, непонимающее. Его непробиваемая защита из кристаллов осыпалась песком. Скипетр в руке треснул пополам. Магистр третьей ступени, один из сильнейших магов города, стоял передо мной абсолютно беззащитный.
Наши взгляды встретились. В его глазах мелькнуло осознание. Он понял, что это конец. Попытался поднять руку, сотворить хоть какое-то заклинание, но было поздно.
Лезвие из Сумеречной стали прорезало воздух антрацитовой молнией. Металл пел древнюю песню смерти, рассекая пространство между нами. Враг попытался отшатнуться, но куда деваться, когда судьба уже настигла тебя?
Меч описал широкую дугу, рассекая патриарха от левого плеча до правого бедра. Магически усиленный клинок прошёл сквозь плоть и кости, словно сквозь масло. На мгновение кристалломант так и остался стоять, глядя на меня с недоумением, словно не понимая, что произошло.
Затем две половины его тела разошлись в стороны, обрушиваясь на окровавленные камни двора фонтаном крови. Афанасий Уваров, акула бизнеса, патриарх одного из могущественнейших родов Сергиева Посада, перестал существовать рядом с телами сыновей и брата. Род, терроризировавший простолюдинов, был стёрт с лица земли.
Я покачнулся, едва удерживаясь на ногах. Магический резерв плескался на дне. Железная кровь ещё удерживала внутренние раны закрытыми, но я чувствовал, как организм работает на пределе.
— Родион! — позвал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
Разведчик высунулся из-за угла здания, оценивая обстановку. Увидев поверженного Афанасия, выбрался полностью.
— Карпов и Евсей за воротами, ранены, — сказал я, указывая направление. — Срочно к княжеским целителям. Медведев и Лось… — я покачал головой.
Коршунов кивнул, понимая без слов. Отдал распоряжения своим людям. Двое побежали за ранеными, остальные начали проверять территорию.
Я повернулся к особняку. За окнами мелькали тени — там прятались слуги, возможно, остатки семьи. Женщины, дети, прислуга. Они не участвовали в преступлениях, но были свидетелями.
Собравшись, ничего ещё не было кончено, я приказал, вкладывая в голос Императорскую волю:
— ВСЕМ ВЫЙТИ ИЗ ДОМА!
Приказ прокатился по особняку, проникая сквозь стены особняка в каждую комнату, каждый закуток. Я чувствовал, как древняя сила касается каждого сознания внутри, не оставляя выбора под напором моей воли.