Кашкай сидел на полу в углу, прикрыв глаза, и о чём-то шептался с духами. Судя по тому, как дёргалась у него щека и время от времени подскакивали брови, он слышал нечто удивительное или спорное. Гелиос стоял у окна, прислонившись к стене, и тупо смотрел в щель между ставнями на дождь, который продолжал лить без перерыва. Паладин по-прежнему молчал; и казалось, что он не просто молчит, а создаёт вокруг себя кокон плотной всепоглощающей тишины, такой густой и безысходной, что она расползается по комнате и скоро затопит её без остатка.

Я и сам почувствал, что постепенно погружаюсь в эту бездну бессмысленной пустоты, однако минут через двадцать внизу хлопнула дверь, послышались голоса, стук деревянной ноги Якуба и лёгкие быстрые шаги ещё одного человека. По лестнице поднялись двое, Якуб и девушка, которая вошла в комнату с той деловитой уверенностью, что бывает лишь у профессионалов высокого класса, привыкших к тому, что их время стоит дорого, а потому тратить его на пустяки они не намерены.

Ей было года двадцать три, может, двадцать четыре. Невысокая, худощавая, с тёмными волосами, собранными в тугой пучок на затылке, из которого выбивались мокрые от дождя пряди. Лицо было скорее приятным, чем красивым, с высокими скулами, прямым носом и карими глазами, в которых читался холодный расчётливый ум и полное отсутствие того, что в корпоративном мире принято называть «клиентоориентированность». Одета она была в простую серую тунику, перетянутую кожаным поясом, на котором висел внушительных размеров кошель с инструментами и холщёвая сумка сушёных трав, от которых шёл горьковатый аромат.

Она прошла к кровати, не обращая на нас никакого внимания, наклонилась над Рагнаром и начала осматривать его с быстротой и точностью хирурга перед срочной операцией. Провела пальцами по грудной клетке, нажимая в определённых точках. Приподняла веко, проверила зрачок; прижала к груди невесть откуда выхваченную костяную трубку с плоским расширением на конце — послушала дыхание. Ощупала живот, задержавшись на правом боку, и чуть нахмурилась.

Весь осмотр занял минуты две, не больше. После чего она выпрямилась, вытерла руки о тряпку, также висевшую на поясе, и повернулась к нам с выражением лица, которое в прошлой жизни было знакомо мне по визитам к стоматологу, когда врач, осматрев особо запущенный случай, мысленно прикидывает, с какой цифры начать озвучивать прайс.

— Множественные переломы фаланг правой кисти, — начала она ровным, лишённым эмоций голосом, перечисляя повреждения так, как бухгалтер перечисляет статьи расходов. — Левая рука ранее была протезирована, протез отсутствует, и сделать ничего не могу — не моя специализация. Вырванные ногти на обеих ступнях, воспалительный процесс усилен антисанитарией. Трещины рёбер, по меньшей мере, четыре. И главное, внутренние кровотечения в области печени и правой почки, а это уже серьёзно.