Впрочем, рассиживаться и отлёживаться было некогда. Это понимали все, даже павший в неравном бою с болтанкой паладин.

Подавив тихий мученический стон, он поднялся и первым двинулся к заводу, обнажив меч. Клинок слабо светился в темноте серебристым светом. Гелиос обошёл здание по периметру, заглянул в оконные проёмы и вернулся.

— Чисто, — бросил он коротко.

Мы спустились внутрь через пролом в стене. Первый этаж оказался огромным цехом с бетонным полом. Песок засыпал его наполовину, образуя мелкие дюны и барханы, из которых, как скелеты допотопных чудовищ, торчали ржавые станки. Под потолком висели обрывки каких-то кабелей. Пахло ржавчиной, пылью и чем-то кисловатым.

Я шагнул вперёд, нога увязла в песке по щиколотку. Кашкай шёл следом, озираясь по сторонам.

— Духи молчат, — прошептал он, и голос разнёсся по цеху гулким эхом. — Это плохой знак.

— Когда духи говорят, это тоже плохой знак, — буркнул Рагнар, опускаясь на бетонный выступ.

Мы углубились в цех, высматривая подходящее место для привала. Было бы неплохо развести костёр, если найдём дров, и осмотреть раны. Перевести дух после безумного вечера. Но планам не суждено было сбыться, потому что песок в дальнем углу цеха вдруг зашевелился.

Сначала я подумал, что показалось. Усталость, нервы и плохое освещение делали своё дело. Но песок и впрямь шевелился. Вспучивался, перекатывался, будто под ним ворочалось что-то большое и голодное.

— Назад! — рявкнул Гелиос, и его меч вспыхнул ослепительным белым светом.

Из песка полезли твари. Три штуки, одна за другой. Размером с крупную собаку, шестилапые, покрытые бурой хитиновой бронёй. Морды вытянутые, пасти полны мелких острых зубов. Глаза горели тусклым оранжевым светом, как угольки костра.

Пустынные жнецы — хищники-засадники. Я видел изображения этих гадин в старых атласах мира в каюте Рагнара. Их тактика проста до безобразия: прячутся в песке и ждут добычу. А ждать они могли долго, очень долго, так что теперь наверняка были голодны.

Первый жнец прыгнул на Гелиоса. Паладин встретил его ударом меча, рассекая хитин на груди. Тварь взвизгнула и отлетела в сторону, но тут же вскочила на лапы. Рана затянулась мутной слизью. Регенерация, будь она проклята. Чудесно, просто чудесно.

Второй жнец метнулся ко мне. Я выхватил топор и рубанул наотмашь. Лезвие скользнуло по броне, оставив лишь неглубокую царапину. Тварь развернулась и хлестнула хвостом. Удар пришёлся по рёбрам, да так, что вышиб из груди воздух. Я отлетел к станку и приложился спиной о ржавый металл. Перед глазами заплясали искры.