Об этом я не подумала. Открытие игр действительно праздновали во всем городе. Люди приходили к городским экранам и с наслаждением наблюдали за соревнованиями магических команд. Можно представить, сколько народу все еще гуляет… и сколько из них захочет лично познакомиться с участницей одной из команд. И это я еще не говорю про многочисленных подозрительных личностей, которые неизбежно встречаются после захода солнца. Выбора, на самом деле, не было, но мне почему-то не хотелось идти в комнату к Михаилу. Как будто бы этим жестом я давала ему… надежду.
И все же я прошла в его комнату, остановилась возле кровати, огляделась и поняла, что других спальных мест просто нет. Но прежде чем я начала задавать вопросы, Светлов достал из шкафа запасную подушку, одеяло и бросил их на пол.
«Что ж, это лучше, чем ночевать на улице или на вокзале», — подумала я.
— Не обязательно отдавать мне кровать, — сказала я. — Мне прекрасно будет на полу.
На это Светлов не ответил, и стало ясно, что спорить с ним бесполезно.
Я вздохнула. Не хотелось быть неблагодарной.
— Спасибо, что приютил. Мама очень бурно отреагировала на известие о том, что я участвую в играх.
— Да, — откликнулся он, — я слышал. Твоя мама любит драматизировать. Хотя в чем-то я с ней и согласен.
Продолжать разговор я не стала, иначе мы наверняка снова бы поссорились.
Несколько минут я сидела на кровати, размышляя, стоит ли снимать платье. Раздеваться перед Михаилом не хотелось, но еще меньше мне хотелось спать в грязном, пышном, тяжелом бальном платье. И я завела руки за спину, пытаясь расшнуровать корсет.
Некоторое время тишину нарушало лишь мое пыхтение. А потом я почувствовала, как горячие пальцы прикоснулись к коже на спине, и вздрогнула. Быстрыми умелыми движениями Светлов расшнуровывал корсет. Он явно старался лишний раз не касаться моей кожи, но ткань настолько плотно прилегала к телу, что это было просто невозможно. Каждое такое прикосновение казалось обжигающим.
Никто и никогда не касался меня подобным образом. В реальном мире у меня не было хоть сколь-нибудь близких отношений. Я невольно задумалась: если Ярина в этом мире все же существовала, то что она испытывала к Михаилу? Действительно ли он был для нее только другом, и она была к нему абсолютно равнодушна? Или, может быть, она просто не решалась признаться в собственных чувствах? Мне хотелось верить, что в кои-то веки у хорошего парня, который живет по соседству, был шанс.
— Почему вы проиграли? — спросила я. — Аспер ведь знал ответы на все загадки.
— Дашков их изменил, — улыбнулся Светлов. — Он хорошо знает своего брата.