— Я тебе не верю, — я покачала головой. — Папа никогда бы не отнесся так к словам про выживших. Да, он не очень любит, когда снимают его работу. Да, он не раз говорил, что из-за людей с видеокамерами может случиться непоправимое. Но он никогда бы так не поступил.
— Жаль, что ты не можешь спросить у него сама. Но мне нет смысла врать.
— Нет. Но я много раз видела и слышала, как родные жертв готовы винить кого угодно, лишь бы не признать, что жизни их близких унесла трагическая случайность.
— Жизнь Аспера унесла не случайность, — отрезал Дашков. — А халатность твоего отца. И пусть скажет спасибо, что в этой реальности он обычный нищий кожевник. Потому что на самом деле его могло бы не быть. Единственная причина, по которой я сохранил ему жизнь, это ты, Ярина Огнева.
— А я? — Мой голос сорвался.
К горлу подкатили слезы, но нечеловеческим усилием воли я сдержалась.
— В чем виновата я? Почему из всех людей, которые встретились тебе по пути домой, ты выбрал именно меня?
— Это просто случайность. Тебе и не повезло, вот и все.
— Не повезло, — эхом повторила я. — Просто не повезло, и весь мой мир рухнул. Остальным ты хотя бы стер память. А я вынуждена вечно возвращаться мыслями к миру, который был мне домом.
— Жизнь бывает несправедливой, Ярина, не делай из меня монстра. Я лишь хотела спасти брата. К тому же, для тебя я придумал компенсацию. Разве этого недостаточно?
— Компенсацию? — Я нахмурилась. — И какую же? Одержимость твоего брата? Его постоянные угрозы и безумные игры?
= Михаил Светлов… хороший мальчик, влюбленный в тебя без памяти.
— Михаил… — я ахнула. — Ты создал Михаила? То есть в моей реальности его не существовало⁈
— Нет, — ответил Дашков. — Я подумал, что немного несправедливо забирать у тебя все. И ты не должна отвечать за преступления своего отца. Поэтому создал для тебя Светлова. Очень рекомендую построить с ним будущее. Этот парень таит в себе немало секретов… и очень приятен.
— Но так нельзя! — воскликнула я. — Нельзя создавать людей в качестве компенсации кому-то, нельзя менять мир! Нельзя заставлять людей жить в этой реальности… Вы не имеете права!
— Право! — отчеканил Дмитрий. — Имеет тот, у кого есть сила и власть. У меня они есть. И тебе лучше смириться с тем, что мир стал таким, и научиться в нем жить. Иначе ты очень плохо закончишь.
Я окончательно сорвалась. Уже не выбирала слова и не думала о том, что можно сказать Дмитрию, а что лучше оставить при себе. Хотелось уязвить его как можно больнее. Уколоть в самое больное место.
— Можно закончить хуже, чем твой брат? — едко спросила я. — Есть что-то хуже, чем стать бездушным чудовищем, место которому в могиле? Не лги, хотя бы себе, Дашков. Твой брат… это не человек. Твой брат умер во время пожара. А вернул ты… монстра. Эхо его прежнего. Он ничего не чувствует. Ничего не хочет. В нем нет ничего человеческого. Так ответь мне, Дмитрий. Стоило ли это того? Неужели такая жизнь лучше смерти?